Главная

Архив

Тематические разделы
Музыка в Израиле
Классическая музыка
Современная музыка
Исполнительское искусство
Музыкальная педагогика

Оркестры, ансамбли, музыкальные театры

Афиша

Наши авторы

 Партнёры

Реклама

Контакты

 

 

На русском языке публикуется впервые

ШОСТАКОВИЧ И ДЕНИСОВ: ИСТОРИЯ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ В ДОКУМЕНТАХ И ФАКТАХ

Валерия Ценова

     …Товарищ Денисов, Ваше письмо я получил. Читал его с большим интересом. Кое о чем хотелось бы с Вами поспорить, но я плохо это делаю на бумаге. Я думаю, что мы с Вами когда-нибудь встретимся и сможем поговорить. Я очень рад, что Вы любите музыку и что Вас волнуют всякого рода вопросы этого искусства…

     Это письмо написано Дмитрием Шостаковичем 28 июня 1948 года. Эдисону Денисову, которому оно адресовано, было в то время 19 лет.

     Он родился в далеком сибирском городе Томске (около 3000 км от Москвы). Музыкой начал заниматься очень поздно, в 16 лет. Инстинктивно юноша стремился к тому, чем занимался его отец, и потому поступил на физико-математический факультет Томского государственного университета. Перед ним открывались перспективы математической науки. Но его неодолимо тянуло к музыке. И тогда перед молодым человеком возникла самая серьезная дилемма в жизни - что выбрать: путь математики или путь музыки?

     В университете он был на хорошем счету, дипломированного специалиста прочили в педагогический штат. В Музыкальном училище, где Эдисон занимался на фортепианном отделении параллельно с учебой в университете, он тоже делал большие успехи и завоевал репутацию студента, обладающего незаурядными музыкальными способностями. Тянуло молодого человека и к сочинению. Однако в Томске получить квалифицированный совет и авторитетное мнение относительно собственного композиторского дарования было невозможно. И Денисов решается на смелый шаг: он посылает свои сочинения на суд … Дмитрию Дмитриевичу Шостаковичу. Так началось общение двух выдающихся русских музыкантов, длившееся почти четверть века.

     …Дорогой Эдик, Ваше стремление к музыке и желание стать музыкантом меня радует. Однако перед тем, как предпринимать столь серьезное решение (поступление в консерваторию), я прошу Вас прислать мне Ваши сочинения. (из письма Шостаковича Денисову от 28.02.1950).

     Получив от маститого автора разрешение, Денисов отправляет ему свои произведения, написанные самостоятельно во время учебы в училище - Классическую сюиту, романсы, сценку "Неудача".

     … Дорогой Эдик, Ваши сочинения поразили меня. Мне кажется, что Вы обладаете большим композиторским дарованием. И будет большой грех, если Вы зароете Ваш талант в землю. (22.03.1950).

     Шостакович не только нашел время ответить неизвестному юноше из Томска, но и, проявив активный интерес, написал ему письмо с разбором музыки.

     … Многое в Ваших сочинениях мне очень понравилось… Конечно, для того, чтобы стать композитором, Вам надо многому учиться. И не только ремеслу, но и многому другому. Композитор - это не только тот, кто умеет недурно подбирать мелодию и аккомпанемент, кто может это недурно соркестровать. Это, пожалуй, может сделать каждый музыкально грамотный человек. Композитор - это нечто значительно большее. Что такое композитор, Вы сможете узнать очень хорошо, изучив то богатейшее музыкальное наследство, которое осталось нам от великих мастеров… В Ваших сочинениях есть что-то, отчего у меня возникает уверенность в Вашем композиторском таланте. Тут я проанализировать не смогу. Полагаюсь на свое чутье, вернее - ощущение от Вашей музыки (22.03.1950).

     Дмитрий Дмитриевич подробно высказался о каждом из присланных Денисовым опусов. Более всего ему понравился романс на стихи Александра Блока "Полный месяц встал над лугом", в котором он особенно выделил фортепианную партию.

     …Каково Ваше музыкальное образование? Если Вы начинающий музыкант, не имеющий достаточной подготовки, то всё то, что Вы мне прислали, должно поражать и восхищать. Ибо не может человек, не имеющий солидного образования, писать такие партитуры… Если же Вы вообще не имеете музыкального образования, то тут я должен Вам сказать, что Вы - явление из ряда вон выходящее (22.03.1950).

     …Мне кажется, вернее, я уверен, что Вы можете стать композитором и даже "со своим лицом" (5.04.1950).

     Итак, судьба Денисова была решена. Между начинающим автором и всемирно известным композитором завязалась переписка.* Шостакович неоднократно изъявлял желание "встретиться и пообщаться" со своим сибирским знакомым. Он был даже готов для этой цели приехать в далекий Томск.

*Письма Шостаковича к Денисову опубликованы в приложении к книге: Yuri Kholopov / Valeria Tsenova. Edison Denisov - the Russian Voice in European New Music. Verlag Ernst Kuhn - Berlin, 2002, pp. 269-282

     …Мне хочется с Вами познакомиться и поговорить. Может быть для этого вырвусь в Томск. А может быть Вы приедете в Москву (5.04.1950).

      Шостакович предложил Денисову показать его сочинения некоторым московским музыкантам, в частности Виссариону Яковлевичу Шебалину, Семену Семеновичу Богатыреву и Анатолию Николаевичу Александрову. По мнению Шостаковича, такой показ мог стать предварительным экзаменом для молодого композитора. Однако суждения профессоров явились для Дмитрия Дмитриевича, как он сам писал, "весьма большой неожиданностью". Они отметили в музыке Денисова общую музыкальность, достаточный профессионализм, но - не увидели при этом "настоящего композиторского дарования". (20.05.1950).

     Тем не менее Шостакович не изменил своего мнения о Денисове как о "человеке, наделенном большим дарованием". Он продолжал общение с ним, подбадривал, давал ценные советы.

     …На Ваши недостатки (мелодия!) Вам нужно обратить серьезное внимание… Я верю в Ваше дарование. Думайте больше над мелодией и тематикой. Мелодия сама не делается. Над ней нужно работать, как и над полифонией, инструментовкой, гармонией (15.06.1950).

     Летом 1950 года по совету Шостаковича Денисов приехал в Москву и пытался поступить в консерваторию. Но неудачно. Помимо отрицательного мнения о его композиторском даровании некоторых профессоров консерватории, сказалась плохая подготовка по музыкально-теоретическим предметам.

     Неудачная попытка не сломила решения сибиряка. И через год он вновь приехал в Москву. Летом 1951 года Эдисон Денисов становится студентом композиторского отделения знаменитой Московской консерватории имени Чайковского. Началась новая глава его отношений с Шостаковичем.

     …Учиться Вам надо только у Шебалина, так как в наше время это единственный педагог, который может научить "музыкальному ремеслу", точнее - "композиторскому ремеслу". А для Вас это сейчас является самым главным (4.08.1951).

     Так напутствовал своего юного коллегу Дмитрий Дмитриевич. Следуя совету Шостаковича, Денисов поступил в класс композиции Виссариона Яковлевича Шебалина, где проучился все восемь лет - пять в консерватории и три в аспирантуре.

     В первые годы учебы в консерватории Шостакович был основным музыкальным увлечением Денисова. Дружба знаменитого мастера и молодого композитора продолжалась. Денисов занимался математикой с сыном Шостаковича Максимом, часто ездил к нему на дачу, переписывался, советовался, бывал на всех премьерах, показывал свои произведения.

     …Эдик, позвоните мне и покажите Ваши новые сочинения. Мне очень интересно знать, что из Вас получается (27.07.1952).

     Несколько произведений Денисов сочинил "под Шостаковича", в частности - Фортепианное трио. Впрочем, просмотрев их, Шебалин отметил, что всё это написано тем языком, который впоследствии будет Денисову чужд. Он говорил: "Шостакович - композитор не ваш. Пройдет время и Вы от него отойдете. Мой вам совет - больше изучайте Дебюсси, это гораздо ближе к вам". Это тонкое замечание действительно скоро оправдалось и стало, вероятно, одной из причин изменения отношения Денисова к Шостаковичу (об этом - далее). Но в те годы шостаковическая струя была в стиле Денисова решающей.

     Весной 1956 года Денисов с отличием окончил консерваторию. На дипломном экзамене были представлены первый акт оперы "Иван-солдат", Симфония для большого оркестра и вокальный цикл "Ноктюрны". Председателем экзаменационной комиссии был Шостакович. В августе того же года молодой композитор поступил в аспирантуру.

     …Дорогой Эдик… Я радуюсь, что у Вас много интересной работы, радуюсь, что Вы поступаете в аспирантуру. Радуюсь и тому, что Вы твердо встали на композиторскую дорогу и с каждым новым сочинением двигаетесь вперед (1.08.1956).

     Денисов вспоминал одну из встреч с Шостаковичем в те годы: "Играл Дмитрию Дмитриевичу свою оперу. Он очень расхваливал. Сказал: "Пописывали, пописывали, да и стали настоящим композитором". Опера "Иван-солдат" написана Денисовым по мотивам русской народной сказки (из собрания Александра Афанасьева). Она действительно очень заинтересовала Шостаковича. Он говорил, что ее надо скорее заканчивать и ставить. Денисов отвечал, что это сделать трудно, так как сама идея оперы не очень может быть одобрена в наши дни (история при царя и его дочку), и это может послужить одним из препятствий при постановке. Шостакович возражал и сказал, что "сама идея хороша". "Спросил, где я взял сюжет и нет ли у меня этих сказок? Сказал, что сам хотел бы написать оперу на подобный сюжет… Я спрашивал, нет ли здесь стиля russe, но он ответил, что в опере - настоящая русская музыка и, как он выразился, слышно, что русская душа поет".*

*Эдисон Денисов. Встречи с Шостаковичем, в: Музыкальная академия, 1994, № 3, с. 91.

     Летом 1956 года Денисов становится членом Союза композиторов. Шостакович дал ему рекомендацию.

     Горячо рекомендую в члены Союза композиторов Денисова Эдисона Васильевича. Денисов обладает большим композиторским дарованием. Его произведения отличаются хорошим вкусом, яркостью мелодии, сердечной лирикой, чувством музыкальной драматургии. Денисов обладает драгоценным для каждого композитора чувством юмора. Несмотря на свою молодость, Денисов достиг высокого профессионализма. Талантливый композитор, разносторонне образованный и культурный человек, Денисов обязательно должен находиться в рядах членов Союза композиторов (6 июня 1956 года).

     В начале 1957 года Денисов познакомил Шостаковича со своей будущей женой - музыковедом Галиной Григорьевой.

     …Ваша Галя нам очень понравилась. И мы желаем ей большого счастья и благополучия. Передайте Гале, что мы очень одобряем ее выбор (22.07.1957).

     В июне 1957 года Шостакович присутствовал на свадьбе Денисова в качестве почетного гостя.

     Позже Галина Григорьева вспоминала: "Шостакович был тогда главным жизненным ориентиром Эдисона. Когда родился наш сын* , мы назвали его Дмитрием, хотя отец и не хотел признать, что это было сделано в честь. Эдисон никогда не следовал моде ни в чем - тогда в среде композиторов появилось сразу несколько младенцев, названных так же"** .

*Это произошло в 1960 году.
**Галина Григорьева. Мои воспоминания об Эдисоне, в: Свет, Добро, Вечность. Памяти Эдисона Денисова / Составитель Валерия Ценова. Москва, 1999, с. 128-129.

     Последнее письмо, написанное Шостаковичем Денисову, датировано 25 января 1959 года и представляет собой короткую записку-приглашение:

     …Дорогие Галя и Эдик. Приходите сегодня на "Москву - Черемушки"* . Начало в 7.30 вечера. Билеты прилагаю.

Ваш Д. Шостакович

*"Москва - Черемушки" - оперетта Шостаковича.

     После окончания аспирантуры, в начале 60-х годов, Денисов был занят интенсивным самообразованием, изучением лучших образов музыки ХХ века, освоением новых композиторских техник. Его художественные интересы оказались направленными в иную от Шостаковича сторону, и потому нити, связывающие его с классиком русской музыки, в это время несколько ослабли. Ему активно не нравились сочинения, созданные Шостаковичем в это время, - Одиннадцатая, Двенадцатая, Тринадцатые симфонии. Однако в конце 60-х годов отношения двух музыкантов вновь стали более близкими. Галина Григорьева вспоминает, как Шостакович пригласил их к себе домой в московскую квартиру и сыграл на рояле только что написанную Четырнадцатую симфонию (1969): "Впечатление было очень сильное, особенно запомнилось, как автор в необходимых по партитуре местах выстукивал ритм ударных по корпусу рояля"* .

*Галина Григорьева. Мои воспоминания об Эдисоне, в: Ibidem, с. 129.

     Тесный человеческий и творческий контакт с Шостаковичем в годы учебы естественно привел к тому, что произведения Денисова консерваторских лет (особенно инструментальные) несут на себе отпечаток стиля Шостаковича, что сильно ощущается, например, в Первом квартете и Фортепианном трио d-moll. Трио моделирует традиционную циклическую форму и по сквозной идее и музыкальному языку напоминает камерные ансамбли Шостаковича: первая часть - сонатное Moderato, в его тональном плане - отзвуки начальной части Пятой симфонии Шостаковича (d - Es в экспозиции, d - D в репризе), вторая часть - грузное Скерцо, третья часть - тягучее Largo, четвертая часть - рондо D-dur, в безмятежное развитие которого (как и в финале Восьмой симфонии Шостаковича) врывается драматическая кульминация первой части, тем самым обрамляя цикл.

     Таким образом, Шостакович - первый среди истоков стиля Денисова. В глубинных основах художественной индивидуальности Денисова есть что-то родственное автору "Носа". У раннего Денисова тоже есть интонация суховатой бескрасочности, четкость резко очерченного рисунка линии, тщательное избегание сладковатого оттенка звучности, романтической "шикарной" ткани, избегание всякой красивости, шершавость языка. Как и зрелый Шостакович, ранний Денисов тяготеет к неоклассическому типу музыкальной образности и, соответственно, музыкальному формообразованию. Денисов пишет примерно в тех же жанрах и формах, что и Шостакович - симфония, фортепианное трио, струнный квартет, вокальные циклы, оратория, прелюдии для фортепиано, сюиты для оркестра. Запрещение музыки Шостаковича после 1948 года лишь стимулировало тяготение к ней. Личное знакомством усилило эту общность и сделало ее более тонкой и детализированной.

     Развитие же художественной индивидуальности Денисова всё более отделяло его от Шостаковича. Чем больше Денисов обретал себя, тем более он "уходил" от Шостаковича, отдалялся от его эстетики и музыкального стиля. Но тень Шостаковича изредка возникала по разным поводам и в более поздних его сочинениях, не имеющих ничего общего со стилем великого классика. Таких сочинений три.

     Первое - DSCH для кларнета, тромбона, виолончели и фортепиано (1969) - отразило двенадцатитоновые поиски Денисова. В яркой и виртуозной пьесе использованы две цитаты из музыки Шостаковича - из Восьмого квартета (буквенная тема DSCH) и из Первой симфонии. Цитаты сильно деформируются под влиянием типа письма и двенадцатитоновой серии. Серия начинается со звуков d-es-c-h, которые действуют как микромасштабе (они являются частью серийной последовательности), так и в макромасштабе (они выполняют роль своего рода cantus firmus). Серийная техника по-новому освещает музыку Шостаковича, организует ее, поворачивает в определенную сторону и делает произведение цельным.

     Соната для саксофона и фортепиано (1970) - также серийное сочинение. Избранная композитором серия, как и в упомянутой выше пьесе, возглавляется группой D-S-C-H-cis-as-a-b-g-fis-e-f. В составе основного ряда формула DSCH неоднократно слышна и в дальнейшем изложении. Таким образом, Соната оказывается еще одним сочинением, символически посвященным Шостаковичу.

     И наконец - Концерт для флейты с оркестром (1975). Когда Денисов начал писать его третью часть, он получил известие о смерти Шостаковича, произведшее на него очень тяжелое впечатление* . Тягостное настроение отразилось в хорале третьей части этого четырехчастного концерта, ставшем своего рода траурной песней In Memoriam.

*По воспоминаниям Галины Григорьевой, известие о смерти Шостаковича Денисов воспринял очень эмоционально. Он выразился так: "Дмитрий Дмитриевич был совестью Союза композиторов, что-то теперь будет?".

     С именем Шостаковича связан еще один примечательный факт биографии Денисова.

     В 1966 году по заказу итальянского журнала Il contemporaneo Денисовым была написана статья "Новая техника - это не мода". Статья эта, напечатанная в августовском номере 1966 года* , произвела эффект взрыва, так как шла против всех существующих установок советского официального искусства и четко определяла музыкальные и общественные позиции Денисова. Основная идея статьи: молодое поколение композиторов обратилось к новой технике не в угоду моде, а для разработки новых художественных идей. Денисов впервые на страницах зарубежной прессы назвал имена советских композиторов-авангардистов - Андрея Волконского, Алемдара Караманова, Сергея Слонимского, Родиона Щедрина, Бориса Тищенко, Николая Каретникова и других, представив лучшее в творчестве своих коллег. Всё это могло в те годы перечеркнуть музыкальную карьеру автора статьи. Рука Центрального комитета коммунистической партии Советского Союза и ее органа - Союза советских композиторов могла настичь любого, кто шел против официальной позиции, выраженной в "политике партии".

*Русский оригинал этой статьи Денисова опубликован в книге: Свет, Добро, Вечность. Памяти Эдисона Денисова / Составитель Валерия Ценова. Москва, 1999, с. 33-38.

     Но самым большим "криминалом" с точки зрения руководства Союза композиторов было то, что Денисов посмел "посягнуть на святое". "Сюиту зеркал" - двенадцатитоновое сочинение "авангардиста" (это было с точки зрения руководства Союза композиторов ругательным словом) Андрея Волконского - он назвал одним из лучших достижений советской музыки и сравнил его влияние на молодое поколение в СССР с … Пятой симфонией Шостаковича - также одним из поворотных пунктов в эволюции советской музыки. Такое сравнение вызвало бурю негодования и создало Денисову множество трудностей. Подобная откровенность не могла пройти безнаказанной. Он бы обвинен в кривизне оценок, и последующие почти 2 десятилетия композиторской карьеры Денисова прошли под знаком запретов* .

*Хронику запретов музыки Денисова и некоторые подробности изложенной здесь истории можно прочитать в первой главе книги: Yuri Kholopov / Valeria Tsenova. Edison Denisov - the Russian Voice in European New Music. Verlag Ernst Kuhn - Berlin, 2002; раздел 4 - Running Against the Stream, pp. 24-29.

     Можно сказать, что влияние личности Шостаковича распространялось на различные стороны жизни Денисова - он был его наставником и другом, источником композиторского стиля, музыкальной темой некоторых его сочинений. Помимо этого Шостакович был также одним из "героев" музыковедческих работ Денисова. В 60-е годы он писал много аналитических статей о различных проблемах современной композиторской техники. Два его исследования посвящены музыке Шостаковича: статья "Об оркестровке Д. Шостаковича" , и отдельная глава его книги "Ударные инструменты в современном оркестре"*

. *Глава "Ударные инструменты в музыке Д. Шостаковича". Книга опубликована в Москве в 1982 году.

     В музыковедческих работах Денисова Шостакович показан главным образом со стороны его мастерства оркестровщика: "Шостакович мыслил оркестрово уже на самом первоначальном этапе создания сочинения", "все музыкальные идеи у него рождались уже в тембровом виде. Во многих случаях выразительность тембра имеет для него гораздо большее значение, чем иные компоненты (интонация, ритмика, динамика и т. д.)". Здесь Денисов - композитор нового поколения - обращает внимание на то, что связывает Шостаковича с ним, - на чувство звуковой краски. Оркестровка Шостаковича точно скоординирована с формой. "Музыка Шостаковича рассредоточена", "музыкальная информация его симфонических произведений распределяется в длительном временном промежутке". "Внимание слушателя сознательно отключается от детального восприятия отдельных моментов". "Музыка Шостаковича воздействует прежде всего драматургической напряженностью целого".

     Говоря об опере "Нос", оказавшей сильное влияние на него в ранние годы, Денисов описывает сонорную полифонию в сцене метаний Ивана Яковлевича по набережной (вторая картина), подчеркивает фактическую нескоординированность пятнадцати голосов струнного фугато. Линеарность раннего стиля Шостаковича связывается с некоторым влиянием Хиндемита: "полифоническое координирование одновременно звучащих линий часто условно", и "правила голосоведения практически не соблюдаются"; в более поздних сочинениях линеарность отступает в эпизоды переходно-связующего значения. Сочетание такой линеарности с сонорикой у раннего Шостаковича явно перекликается с некоторыми приемами "авангарда", элементы пуантилистической ткани иногда напоминают Веберна. "Весь мир предстает разбитым на звуковые фрагменты и становится сюрреалистическим".

     С другой стороны, истоки и развитие приемов инструментовки зрелого Шостаковича Денисов связывает с Малером. О Четырнадцатой симфонии он сказал: это своего рода "Песнь о земле" в творчестве Шостаковича.

     Всё вышеизложенное было написано в 60-е годы. Далее отношение Денисова к Шостаковичу начало постепенно меняться. Упоминавшийся выше Флейтовый концерт, написанный в год смерти Шостаковича, стал в этом смысле своеобразным поворотным пунктом. Концерт обозначил тот рубеж, за которым последовало углубляющееся отторжение музыки Шостаковича.

     В своих высказываниях 80-х годов, а также в записных книжках, которые Денисов вел в это же время и о которых не знали даже его ближайшие родственники* , Денисов высказывался о Шостаковиче раздраженно и подчас незаслуженно резко. Такая ситуация требует пояснения.

*Лишь в 1996 году, за несколько месяцев до смерти, Денисов передал записные книжки автору этих строк, тем самым обнародовав их существование. Публикацию см.: Валерия Ценова. Неизвестный Денисов. Из Записных книжек (1980/81-1986, 1995). Москва, 1997.

     Не секрет, что композиторы нередко оценивают музыку своих современников необъективно, пристрастно, ревниво. Их оценки уже общепризнанных композиторов субъективно могут резко отличаться от реакции публики. Здесь восприятие музыки композитором-творцом в некоторых отношениях принципиально отличается от восприятия ее, например, исполнителем, тем более просто любителем музыки. Творчество - это всегда создание нового; то, что уже не ново, как говорят, "очень традиционно", - это уже пройденный этап, "как уже не пишут".

     Композиторы недавнего прошлого, в свое время такие же новаторы, как и он сам, своими творческими методами в данный момент могут ему только мешать. То как они писали, теперь ему не подходит, ибо ощущается как пройденный этап. Отсюда и возможные негативные моменты в оценках. У Денисова же к этим общим особенностям композиторского менталитета примешивались и индивидуальные черты характера - прямота и иногда пристрастность суждений, а также желание (и потребность) всё утрировать, упрямо ниспровергать авторитеты или превозносить что-то не очень значительное.

     Общеизвестно, что Шостакович - весьма неоднозначная фигура в истории русской музыки. Чего стоит изданная в Москве в 1980 году книга "Дмитрий Шостакович о времени и о себе", в которой публикуются его многочисленные выступления в печати и интервью, многие из которых, наверняка, ему не принадлежат.

     В необычайно интересных воспоминаниях Марины Сабининой описываются некоторые случаи известных компромиссов Шостаковича, показывающих его далеко не с лучшей стороны* . Однако фактом было и то, что Шостакович помогал многим людям, причем помогал именно тем, что своими компромиссами мог предрасположить пойти на компромиссы и власть предержащих. По словам той же Сабининой, "он не раз с риском для самого себя хлопотал за арестованных, осужденных, сосланных, порою почти незнакомых... А уступчивость, склонность к компромиссу ... была вполне в его характере"** .

*Марина Сабинина. Мозаика прошлого, в: Шостаковичу посвящается: Сборник статей к 90-летию композитора. Москва, 1997, с. 212-214.
**Там же, с. 213.

     Денисов, сам будучи человеком бескомпромиссным, не склонным к конформизму, открыто высказывающим свое мнение, все эти кричащие противоречия личности Шостаковича ощущал крайне болезненно, что, вероятно, и сыграло решающую роль в ухудшении его отношения к Шостаковичу.

     … Шостакович - это человек, который для меня сделал много в жизни, которого я любил, несмотря на то, что мне не всегда нравилось то, что он делал и как человек, и как музыкант.

     Так говорил Денисов уже в начале 90-х годов.

     Конечно, Шостакович помог ему встать на путь музыки (отстранив математику). В первые годы учебы в консерватории Шостакович был основным музыкальным увлечением начинающего композитора. Но в период поисков собственного индивидуального стиля Шостакович Денисова не понял. Встречи становились редкими. Денисов постепенно остывал к музыке Шостаковича; сама ее концепция, методы композиции, формообразование, ее эстетические ценности стали ему чужды, стали пройденным этапом.

     Наступил, как Денисов сам выражался, период временного неприятия его музыки. Хотя он всё же пытался оставаться объективным. Слабым местом музыки Шостаковича Денисов считал интонационный строй, сильной стороной - умение лепить крупную форму и делать кульминации, ценил и оркестровое мастерство Шостаковича. Лучшими симфониями считал Четвертую и Четырнадцатую, к остальным, как раз наиболее популярным, относился скептически.

     Из высказываний Денисова 80-х годов:

     …В студенческие годы я был под сильным влиянием Шостаковича. Сейчас (в 80-е годы) - период временного неприятия его музыки. Кое-что еще могу слушать. Четвертая - одна из лучших его симфоний. "Казнь Степана Разина" походит на Свиридова, очень плохо. Вокальный цикл на стихи Микеланджело - ничего в этой музыке не понимаю; ноты есть, а музыки нет.

     …Всё творчество Д. Шостаковича - самый яркий образец эгоцентризма.

     …Вчера послушал по телевизору Седьмую симфонию Д[митрия] Д[митриевича]. Поразительно плохая музыка. Почти без просветов. Вот пример композитора, который уже при жизни устарел.

     …Основная черта музыки Шостаковича - непрерывная раздраженность.

     …Шостакович мне часто говорил: "Зажился я на этом свете, Эдик"… И это ощущение чувствуется во всех поздних его работах.

     …Шостакович неоднократно мне повторял: "Эдик, я был трусом, я всю жизнь был трусом", и это объясняет многое и в его жизни, и в его музыке.*

*Продолжение этого разговора с Шостаковичем, где он рассказывает о периоде Сталинских репрессий, передано композитором Дмитрием Смирновым - учеником Денисова: "Эдик, всю жизнь я был ужасным трусом. Я и сейчас боюсь… Но Вы не знаете, что значит пережить время, когда вы могли сегодня пить и болтать с каким-нибудь человеком, а завтра он исчезал, его не было - и всё; или вы могли придти домой, а ваша квартира опечатана…".

     …Слушал сонеты Микеланджело с музыкой Д[митрия] Д[митриевича]. Как это плохо, пусто и бессмысленно.

     …Ощущение унылости и безнадежности, господствующее во всех последних сочинениях Д. Шостаковича, - оттого, что он не видел никакого просвета в окружающей его действительности. Он вел крупную игру и добился всех тех регалий, которых хотел, но и удовлетворенное честолюбие ему не помогло.

     …В музыке Прокофьева и Шостаковича полностью исчезла пластика и естественная красота форм. Она заменилась механистическим "выдалбливанием" и огромным вторжением в музыку антидуховных механистических тенденций, вызванных к жизни потерей веры и обожествлением материальных ценностей.*

*В этом высказывании Денисова есть намек на симфоническую музыку Шостаковича, в которой большую роль играют нагнетающие остинатные разделы. Например, знаменитый эпизод нашествия в первой части Седьмой симфонии, построенный на остинатно повторяющейся теме, специально изображает агрессивное и античеловеческое начало.

     …И Шостакович, и Прокофьев были, конечно, полностью лишены мелодического дара. Они пытались писать мелодии, но у них ничего не получалось. Они их придумывали, а всё придуманное является неживым. Живое должно рождаться само собой, появляться естественно, а не моделироваться.

     Некоторые из приведенных выше высказываний, безусловно, трудно понять и принять. Они взяты преимущественно из Записных книжек Денисова, частично опубликованных в книге "Неизвестный Денисов". Первая супруга композитора - Галина Григорьева, рассказывала, что всё, что ей вспоминается в связи с темой Шостакович - Денисов, сильно расходится с опубликованным в этой книге: "Резкие, порой бестактные суждения в адрес Шостаковича Эдисон никогда не произносил, во всяком случае, в домашней обстановке"* . От себя могу добавить следующее: возможно, в домашней обстановке Денисов действительно этого и не произносил, но на занятиях в своем консерваторском классе подобные высказывания не были редкостью, чему автор этих строк является живым свидетелем.

*Галина Григорьева. Мои воспоминания об Эдисоне, в: Ibidem, с. 129.

     Резкие высказывания против Шостаковича в 80-е годы в какой-то степени были спровоцированы и так называемыми "Мемуарами" Шостаковича, опубликованными Соломоном Волковым в 1979 году, с которыми Денисов как раз в это время ознакомился.*

*Testimony: The Memoirs of Dmitri Shostakovich / Ed. by Solomon Volkov. New York, 1979 (на англ. яз.). Известно, что в начале 1980 года Денисов читал машинописный экземпляр этих мемуаров на русском языке.

     …То, что Шостакович всю свою жизнь был занят только самим собой, проявилось в "Мемуарах", где он даже не упоминает самых любимых своих учеников.

     …Шостакович всю свою жизнь лгал, и прежде всего - непрерывно лгал самому себе. В том, что "Мемуары" в большой части своей лживы, виноват не Волков, а Шостакович. Ему надо было сказать свою последнюю ложь - для потомства. А люди лжи верят чаще, чем правде.

     Не обсуждая вопрос о подлинности "Мемуаров", скажем лишь, что скандальный тон этой книги, содержащей много лжи и грязи, описывающей отношения Шостаковича со многими известными людьми, представленными часто в весьма неприглядном виде, - всё это также создало неприятный Денисову ажиотаж вокруг имени Шостаковича.

     Отношение к "Мемуарам" у Денисова было неоднозначным. Однако, независимо от того, считал ли он их правдой или фальшивкой, ответственность за сам факт появления подобной публикации Денисов всё равно возлагал на Шостаковича, считая, что это - закономерный результат той конформистской позиции, которую занимал Шостакович в течение всей своей жизни. Об издателе же этих "Мемуаров" - Соломоне Волкове - Денисов всегда высказывался в очень резком тоне.

     …Шостакович перед смертью в своей исповеди доверился мелкому бесу - С. Волкову.

     И всё же, как нам кажется, главной причиной неприязненного отношения Денисова к Шостаковичу (а также заодно и к Прокофьеву) стало не что иное как выражение отличий его собственного стиля от стиля их музыки. Конечно, сказался и дух новой, "послешостаковической" эпохи. Справедливости ради, надо заметить, что несмотря на иногда уничтожающие критические высказывания, Денисов в необходимых случаях проявлял такт и композиторскую корректность. Например, в его консерваторском классе по инструментовке фортепианные пьесы Шостаковича были самой популярной музыкой (наряду с Чайковским и Дебюсси).

     Простим Денисову резкость и категоричность. Как и любая творческая личность, он был человеком непростым. И сейчас, оценивая весь пройденный им путь, мы вполне можем его понять и оправдать. Большой художник отторгает от себя то, что чуждо его композиторской сути. Так остро ощущает он различия в характере творческих индивидуальностей. Да и сам "замах" происходит пропорционально величине фигур: чем значительнее творческая личность, тем на более крупные фигуры он посягает, с гораздо более высокой позиции предъявляя требования к художественному произведению. Так, например, Стравинскому было гораздо "интереснее" ругать Прокофьева, чем какого-нибудь мелкого композитора.* То же относится и к Денисову. Ведь критиковать Шостаковича рискнет не каждый…

*Резкие выпады двух крупнейших музыкантов друг против друга см. в статье: Виктор Варунц. Прокофьев о Стравинском, в: Сергей Прокофьев (1891-1991). Дневник. Письма. Беседы. Воспоминания. Москва, 1991.

     Повышенные требования и отсюда, настороженное отношение к авторитетам, наверное, нормальное состояние художника, который живет в своем внутреннем мире. Это - часть истории музыки, истории, всё расставляющей по своим местам. И сейчас уже совершенно очевидно, что Эдисон Денисов нашел свою музыкально-историческую нишу и занял важнейшее место в ряду крупнейших русских композиторов ХХ века. И это место… после Шостаковича.