Главная

№44 (март 2014)  

Архив

Тематические разделы

Музыка в Израиле
Классическая музыка
Современная музыка
Исполнительское искусство Музыкальная педагогика
Литературные приложения

Оркестры, ансамбли, музыкальные театры

Афиша

Наши авторы

 Партнёры

Контакты

 

МУЗЫКОТЕРАПИЯ ОЛЬГИ РУДНЕВОЙ

Марина Чистова

Каждое творение несёт в себе черты создателя, и всякий коллектив становится таким, каким его делает руководитель. «Ансамбль виолончелистов Санкт-Петербурга под управлением Ольги Рудневой» – уникальный в своём роде, и его артистический образ без сомнения воплощает исполнительскую и эстетическую идею своего создателя и руководителя. Редкий инструментальный состав (8 виолончелистов и пианист), эксклюзивный репертуар, сочетание академичности и популярности, традиции и эксперимента наряду с мастерством и артистизмом исполнителей, праздничной атмосферой концертов – делают Ансамбль неповторимым и стильным.

Ольга Ивановна Руднева – известная виолончелистка и педагог, преподаватель класса виолончели и ведущий методист в Санкт-Петербургском музыкальном училище им. Н. А. Римского-Корсакова – воспитала не одно поколение профессиональных музыкантов. Но Ансамбль, состоящий в основном из учеников О.И. Рудневой, многие из которых лауреаты международных конкурсов, – её особое детище, при этом она является одной из его солисток, художественным руководителем, генеральным директором и менеджером. Совмещать столько функций можно лишь при огромной любви к своему делу и при наличии воистину мужской воли. Много ли в мире женщин-руководителей концертных коллективов?

Но питерский Ансамбль держится не на авторитарности. Ольга Руднева разносторонний музыкант, творческая личность, педагог «от Бога», для которой понятия Музыка-Любовь-Добро составляют единство, создала его совсем на другой основе – равноправия, доброжелательности, взаимного уважения и поддержки. Настоящий ансамбль – это ведь не просто слаженная игра, это музыкальный организм, сообщество единомышленников в самом широком смысле, тогда он развивается и имеет долгую артистическую жизнь.

Молодые музыканты объединены одной школой и одним замыслом. Руднева смогла увлечь их своим светлым мироощущением, энергетикой, всегда направленной на отдачу. Помимо безупречной ансамблевой техники, музыкальности и виртуозности исполнителей, красивой кантилены (виолончели превосходно звучат в любых регистрах!), яркой образности – в каждой ноте слышна эта увлечённость участников, влюблённость в свой инструмент и радость от совместного музицирования. Они живые, поэтому всегда есть контакт с публикой, обратная связь, которую, ох, как трудно бывает достичь! Искусство высокой пробы, когда не видно труда, сопротивления, а процесс исполнения доставляет удовольствие. В нашей стране мало таких коллективов. И главное – посыл позитивной энергии, необходимой в наше время всеобщего негатива, «музыкальная терапия», как это называет Руднева. Такой музыкальный «продукт» остаётся надолго!

И неслучаен репертуар Ансамбля, основанный на синтезе традиционного и нового, и который составляет уже около 400 произведений! Классика и джаз, современная авторская, популярная, этномузыка, мелодии кино, обработки музыкальных шедевров часто объединяются в одну программу, создавая единое звучащее пространство – праздник музыки для самой широкой аудитории. Интересны экспериментальные сочетания необычных тембров: виолончели звучат с голосом, органом, ударными, губной гармоникой, колоколом. Многие оригинальные композиции и аранжировки стали уже любимыми. В этом, конечно, и большая заслуга авторов, посвящающих свои сочинения питерскому Ансамблю. Вместе с тем новые формы всегда поданы с безупречным вкусом и чувством меры, с бережным отношением к исполняемому произведению. Это в традициях петербургской виолончельной школы: культура звука, классичность, чувство стиля. Коллектив наполовину женский, что также создаёт особую атмосферу и пластику исполнения. Ансамбль выступает в красивейших старинных дворцах и особняках Санкт-Петербурга и пригородов, что, безусловно, усиливает эстетическое впечатление.

Виолончельные ансамбли – редкость. Причина не только в отсутствии оригинального репертуара. Виолончелистов всегда мало, поэтому в школах в основном ансамбли скрипачей. С другой стороны, при всей уникальности, виолончель – инструмент менее сценичный, концертный, иногда даже «тяжеловатый», не так хорошо узнаваемый в нашей стране. Недаром в народе его называют «большой скрипкой» или гитарой и путают с контрабасом. Одна из задач Ансамбля Ольги Рудневой, которую он с успехов выполняет, ломая стереотип, – популяризация виолончели, инструмента, который всё может. Например, звучать, как скрипка. Можно ещё сказать «хор виолончелей». Но в хоровых партитурах чаще вертикальные построения. Руднева же предпочитает линиарность, самостоятельность голосов, создающих объёмное звучание. Несмотря на относительно небольшой состав, её Ансамбль – маленький оркестр: использование полного диапазона виолончели и различных приёмов игры имитирует тембры других инструментов. Или театр? Некоторые композиции – это яркие музыкальные картины и вполне зримые образы, а участники «игры» непринуждённы и раскованны... «Созидание нового в искусстве и преподавании» – так обозначила свои профессиональные цели Ольга Руднева.

Ансамблю тринадцать лет, не угасает любовь к нему широкой питерской аудитории, растёт интерес в России и за рубежом. Ансамбль неоднократно бывал на гастролях: Испания, Исландия, другие страны, всегда восторженный приём, и часто слушатели аплодировали стоя.

Популярности коллектива способствует ещё одна сторона его деятельности: организация международных композиторских конкурсов произведений для октета виолончелистов. Первый – «Международный композиторский тендер 2003» был посвящён 300-летию Санкт-Петербурга и поддержан консерваторией и Союзом композиторов; председателем жюри был народный артист России, профессор Санкт-Петербургской консерватории Ю.А. Фалик. В 2012 году проходил второй Международный композиторский конкурс, посвящённый памяти этого выдающегося композитора, педагога, дирижера, виолончелиста.

«Мне посчастливилось быть одной из числа студентов его последнего выпуска класса виолончели», – говорит Ольга Ивановна, – «годы общения с ним я вспоминаю с особой благодарностью». В конкурсе помимо российских авторов, среди которых есть и ученики Ю. Фалика, приняли участие композиторы из более двадцати стран Европы, Азии, США, в том числе из бывших союзных республик.

Композиторские конкурсы, организованные Рудневой, имеют огромное культурное значение. Их цель – «раскрытие возможностей ансамблевого музицирования, возрождение межнациональных связей в искусстве, поиск новых талантливых авторов, обогащение репертуара, привлечение государственных и коммерческих структур к культурным проектам с целью поддержки композиторов». Лучшие произведения входят в концертный репертуар Ансамбля и записываются на СD. Что и говорить, новые перспективы для творческих музыкантов, востребованность их труда и вовлечение в большое нужное дело просвещения, увы, уже давно забытого!

Ольга Ивановна очень занятой человек, но она нашла время ответить на вопросы и высказать взгляды на проблемы музыкального образования:

– У Вас большой опыт работы в ансамблях и оркестрах, а преподавать Вы начали ещё студенткой и руководили детским виолончельным ансамблем. Появление профессионального концертного коллектива под Вашим руководством закономерно?

Игрой в камерном ансамбле увлеклась со студенческих лет. Успешно играла в квартетах, фортепианных дуэтах, трио, камерном и симфоническом оркестрах. Как всё успевала, до сих пор не понимаю. Но получалось хорошо. А главное, с увлечением, интересом, энтузиазмом. Факультативно занималась композицией и скрипкой. Работать в музыкальной школе при училище им. Римского-Корсакова начала сразу после окончания училища: единственная со всего курса получила направление на работу в Ленинграде (мои педагогические способности заметили и направили в нужное русло). Училась на очном в консерватории и одновременно преподавала сама.

Идея создания виолончельного ансамбля появилась давно. Да, сначала это был детский коллектив. Совместное музицирование сближало учеников виолончельного класса, обозначало возможные перспективы, взращивало любовь к виолончели, музыке. Дети часто выступали, исполняя довольно сложные программы. Я была руководителем и играла сама. Выезжали с концертами в Великобританию и Германию. Большинство из учеников тех лет стали профессиональными музыкантами.

Несколько лет проработав в оркестрах, в том числе концертмейстером, я решила, что игра в ансамбле мне интересней. Совсем другие ощущения, ответственность. Здесь можно создать что-то новое, каждый участник является солистом, возникает доверительный диалог. В 2000 году занялась созданием профессионального коллектива из восьми человек.

Состав ансамбля сформировался не сразу, пробовались разные музыканты. Для ощущения себя частью целого надо обладать многими качествами. Прежде всего, это влюблённость в свой инструмент, интерес к совместному музицированию, ответственное отношение к проекту, желание профессионального роста. Бывает, что музыканты одного ансамбля звучат и смотрятся «разношёрстно». Иногда случается вместе работать людям, которые испытывают друг к другу неприязнь. В нашем коллективе все очень доверительны и дружелюбны. Проект создан в первую очередь для души, а не для зарабатывания денег... В ансамбле не просто профессионалы, но хорошие люди, с которыми мне приятно работать, общаться, отдыхать. Это дорогого стоит!

– Большинство участников – Ваши бывшие ученики, это создаёт безусловные преимущества и «выстраивает» ансамбль. Часто ли они меняются, ведь найти ярких солистов-ансамблистов непросто? И почему всё же октет?

Да, почти все в прошлом мои ученики, что сближает нас еще больше и позволяет говорить о единой школе. Есть «костяк», который играет вместе с самого начала, есть те, кто пришёл позже. Иногда приглашаю 1-2 виолончелистов на замену, поскольку все участники официально работают в других местах, в основном в оркестрах, и не всегда имеют возможность выступить с концертом в составе ансамбля. Но и приглашённых можно назвать своими, поскольку это постоянные партнёры. Трудно сказать, кто будет играть в ансамбле через несколько лет. Меняются люди, обстоятельства, некоторым хочется денег больше, чем искусства, у каждого есть своя жизнь.

Я понимаю неизбежность этого процесса и вынуждена «разруливать». Разумеется, работать в сыгранной команде комфортнее, легче. У нас невозможно не стать ярким солистом-ансамблистом. Этому способствует сама идея линиарности в голосах, яркий репертуар и, самое главное, возможность активно солировать не в одной, так в другой пьесе благодаря чередованию музыкантов в партитуре голосов. Что касается желающих влиться в коллектив, то всегда иду навстречу: если музыкант справляется, ему нравится, он «вписывается» в ансамбль, – приглашаем на замены. Дальше показывает время.

Почему восемь? Четыре проигрывают перед классическим квартетом, шесть, как хорошая хоровая партитура, но мало для объёмного звучания, схожего с оркестровым, восемь – в точку: знак бесконечности...

– Создать ансамбль, руководить им – нужна педагогическая и организационная хватка. Вы же производите впечатление человека мягкого. Как Вам удаётся держать и развивать коллектив «равнозначимых индивидуальностей» без подавляющего руководства и соперничества?

Я категорически против соперничества среди музыкантов. Я скорее за весёлое, дружное соревнование-состязание, за радость совместного творчества. Изначально была идея создания коллектива, где все на равных, где нет зависти и авторитарного подавления, каждый чувствует себя значимым, любой может высказать своё мнение и настаивать на нем. Правильное определение «равнозначимые индивидуальности».

Моя роль руководителя ненавязчива. Я стараюсь дать музыкантам возможность мыслить и искать истину самостоятельно. Обсуждать, экспериментировать, спорить, доказывать – значит чувствовать себя живым. Это повышает самооценку и раскрепощает участников ансамбля, что даёт возможность полного самовыражения и свободы в музыкальном диалоге на сцене. Конечно, такая форма руководства опасна, и меня все воспринимают как одну из. И даже могут «погрызть» за какие-нибудь ошибки, например, за излишнюю мягкость характера и лояльность. Но мне важнее чувствовать рядом с собой единомышленников, уверенных в себе и при этом готовых помочь другим.

Педагогическая хватка, наверное, превалирует над организационной: практики больше. Хотя с детским ансамблем работать было легче именно потому, что субординация позволяла наладить процесс более организованно.

– Кто из Ваших учителей, исполнителей повлиял на Вас больше всего? Чьи педагогические принципы Вы развиваете?

Мне очень повезло с учителями, у которых я училась в музыкальном училище и консерватории. Они оказали влияние на мой профессиональный выбор исполнителя и педагога. Каждый дал мне очень много как учитель и как личность. Отзывчивость, доброта, искренность, скромность, остроумие, интеллигентность, профессионализм, эрудиция – вот личностные качества тех, с кем мне посчастливилось соприкоснуться.

Я развиваю свои педагогические принципы, которые сформировались за много лет. Главный из них «не навреди». Второй – любого ученика надо любить. Учить всех профессионально и качественно, независимо от конечного выбора ученика. Не показывать своё превосходство, не унижать, не кричать, не давить. А влюблять в виолончель, в музыку, в искусство, в красоту. Маленьких только хвалю. Но до определённого возраста.

Я приверженец петербургской старой виолончельной школы (К.Ю. Давыдов, А.Я.Штример). Что касается исполнителей, то с детских лет моим кумиром был М. Ростропович, хотя он не единственный, кто повлиял на меня как музыканта. Но его одержимость виолончелью, энергетика, яркость, техничность исполнения всегда изумляли. Я интуитивно чувствовала какое-то родство, общность в его и моей игре. Мне кажется, это связано с одинаковым мироощущением.

Позже, учась в ленинградской консерватории у Ю.А. Фалика, который был в своё время аспирантом в классе М.Л. Ростроповича, я ощутила реальное продолжение этой связи. Мне посчастливилось принять участие во Втором международном конгрессе виолончелистов, проходившем в Санкт-Петербурге в 1997 году, и выступить с маэстро и другими выдающимися виолончелистами на сцене БЗФ.

Очень люблю и всегда восхищаюсь игрой Натальи Гутман. Великий музыкант и настоящий мастер! Невероятная энергетика, глубина, культура исполнительства, неизменная требовательность к себе и ответственность за любой выход на сцену, и при этом неподдельная скромность, – всё это очень близко мне.

– Постоянное обновление репертуара, поиск новых средств и форм, новые программы и проекты… Участвуют исполнители в этом процессе, или это всё Ваши идеи?

Обновление и поиск нового – неотъемлемая составляющая прогресса, без которого невозможно творческое «бурление» коллектива и поддержка интереса у слушателей. Более того, вся деятельность Ансамбля направлена на то, чтобы наша аудитория не только получала удовольствие от исполняемой музыки, но и просвещалась, знакомилась с новыми композиторскими именами, проживала новые эмоции. Люди уходят с концертов в позитивном, радостном настроении. Так сказать, музыкотерапия… Снова хочется жить, любить, творить. Идеи в основном мои, но музыканты, разумеется, участвуют в процессе.

– В репертуаре Вашего ансамбля много джазовых композиций, потому что руководитель любит джаз?

Джаз обожаю, музыканты тоже не равнодушны. Но исполняем его всё же не так профессионально, как хотелось бы. Свинга не получается, и с ритмом иногда проблемы. Сказывается академическое образование. Однако для аудитории важна хорошая музыка, драйв, наши некислые лица, контакт с залом. В концертные программы джазовые композиции ставим в конце, как десерт. Публике это нравится.

Вообще составить программу очень сложно. Наш слушатель имеет разные предпочтения, приходится «поломать» голову. Некоторым нравится классика, другие хотят модерна, третьи популярную музыку и джаз. Органичное сочетание всего этого в одном концерте, синтез форм, жанров – наш стиль. В конечном счёте, все уходят довольными с ощущением праздника в душе.

– Вы как-то сказали, что Ваш ансамбль – пожалуй, единственный в Питере, который играет «новую, хорошую и понятную музыку». Вы делаете акцент на доступности, «искусство в массы», а не наоборот?

Я сторонник того, что произведения искусства должны создаваться художником прежде всего для самовыражения, и оно часто направлено на кого-то. И этого кого-то надо незаметно увлечь за собой, если знаешь, куда идёшь. Но в доступной форме. Если людям непонятно, не нравится, неприятно, они больше не придут. Понятно, образно, ярко, запоминается, узнаётся – наш вариант.

– Есть ли у Вас программы для детей?

Пока мы не делаем концертов для детской аудитории. Однако в декабре 2012 Ансамбль дал концерт из двух отделений в Малом зале Петербургской филармонии как раз в рамках детского абонемента. Мы были удивлены полным аншлагом накануне Нового года. Это так замечательно, что есть молодые родители, которые понимают важность приобщения детей к музыке, к искусству.

 Разумеется, программа была составлена с учётом возраста аудитории, среди которой было много даже 3-4-летних малышей. Концерт прошёл великолепно и, что необычно и знаменательно, мы предложили на последнем номере программы интерактив, объявив: «Танцуют все!».

Вы бы видели, что тут началось! Это явилось долгожданным десертом для малышей, не привыкшим долго сидеть на одном месте. Детки «высыпали» в проход между рядами кресел и начали с удовольствием демонстрировать различные «па». Остановить процесс было невозможно, дети получали ни с чем не сравнимое удовольствие, а мы радовались и умилялись, взирая на них со сцены. Иногда мы ставим во «взрослую» программу смешные пьесы с программным названием, и взрослые веселятся не меньше детей.

Но концерты для детей – это не всегда только непринуждённая и весёлая музыка. Ребенок должен уметь сопереживать, радоваться и грустить. А благотворительность присутствует на наших концертах всегда: некоторое количество детей-сирот, инвалидов, многодетных семей посещают наши концерты бесплатно.

– ХХ век «произвёл» огромное число солистов. Некоторое время назад появился интерес к ансамблевой игре, «спрос», как сейчас говорят...

Всем известно, что история повторяется, движется по спирали. Цикличность во всем. Так и в искусстве, в музыке. Можно сказать, что наступает пресыщенность или, наоборот, голод. Еще одно объяснение: стало настолько трудно жить, что даже музыканты пытаются объединиться, так легче выжить.

– Что бы Вы посоветовали педагогу-инструменталисту: как и когда развивать качества коллективного исполнительства учащихся?

Ансамблевое музицирование – верный путь повышения у детей интереса к занятиям музыкой. А музыка, как сказала моя выпускница детской музыкальной школы, сделала её лучше. Через игру в ансамбле развивается ладовый и гармонический слух, чувство ритма, умение читать с листа, что важно для будущих оркестрантов, эмоциональность, воображение, расширяется музыкальный кругозор. Дети любят коллективное творчество. Поэтому начинать играть в ансамбле следует как можно раньше, даже на начальном этапе обучения. Но преподавателю надо внимательно подойти к выбору репертуара, посильного для ученика.

– В условиях рынка трудно ожидать государственной поддержки. Административная работа тоже лежит на Ваших плечах?

Практически вся деятельность Ансамбля выстраивается мною. Это нелегко, но интересно. Участники помогают по мере сил. Я не отказалась бы от услуг профессиональных продюсеров и меценатов. Но это должны быть люди по-настоящему увлечённые тем, что делаем мы. Многие коллективы осуществляют свою деятельность сами именно потому, что хотят самостоятельности во всём: в выборе концепции, репертуара, концертных площадок и т.д.

– Вы в тесном контакте с Союзом Композиторов Санкт-Петербурга, постоянно пополняется библиотека произведений, посвящённых Вашему коллективу. Наверняка у Вас просят ноты: в ансамблях всегда репертуарный «голод». Делитесь ли Вы или сохраняете эксклюзивное право исполнения?

Да, Ансамбль активно сотрудничает с композиторами Петербурга и других регионов, с некоторыми авторами мы поддерживаем и близкие дружеские отношения. В нашем репертуаре много новой хорошей музыки – это вообще одно из главных направлений в нашем творчестве. По сути, мы выполняем историческую миссию: создаём репертуар для ансамбля из 8 виолончелей. Это намного труднее, чем играть аранжировки, но интереснее.

Скажу честно: стараюсь не делиться нотами с другими исполнителями. Особенно теми произведениями, которые написаны специально для нас. Не из жадности, – я человек достаточно щедрый. Эксклюзивный репертуар является одной из составляющих успеха Ансамбля. Некоторые пьесы можно услышать только на наших концертах.

– Ваши творческие способности и занятия композицией, конечно, помогают Вам и в выборе новых произведений и в том, с какой фантазией они исполняются. А нет желания сочинить что-то для своего Ансамбля?

Мои занятия композицией в училище были скорее забавой, увлечённостью, определённым поиском истины, способом испытать себя. Сочиняла пьесы для разных инструментов, больше для виолончели, хоровую музыку, небольшие ансамбли. Но эти юношеские опыты не столь серьёзны. Сейчас не пишу. У профессиональных композиторов это получается лучше. Но прошлый опыт, безусловно, полезен в работе с Ансамблем и в преподавательской деятельности. Я точно знаю, куда иду. Иногда вношу не без помощи ансамблистов некоторые поправки, изменения, нюансы в нотный текст, согласовав их с автором-композитором.

– Будут ли концерты в Москве? Традиционный вопрос о планах.

Возможно, в следующем сезоне... Несколько лет назад мы уже выступали в Украинском центре на Арбате. В планах много интересного, но о них принято не говорить.

– На сайте Ансамбля есть такая фраза: «приходите на наши концерты, и вы почувствуете, как прекрасна жизнь» – это Ваше кредо?

В целом, да. Жизнь, действительно, прекрасна, удивительна. Наслаждаться ею великое счастье. Еще большее счастье дарить эту радость людям.

 

.