Главная

№45 (май 2014)  

Архив

Тематические разделы

Музыка в Израиле
Классическая музыка
Современная музыка
Исполнительское искусство Музыкальная педагогика
Литературные приложения
Видеотека

Оркестры, ансамбли, музыкальные театры

Афиша

Наши авторы

 Партнёры

Контакты

 

Публикуется впервые

АРВО ПЯРТ И ФЕНОМЕН «СКРЫТОГО ТЕКСТА» В ЕГО 4 СИМФОНИИ

Татьяна Цареградская

        Арво Пярт по праву считается одним из самых мистических композиторов нашей эпохи. Он известен как создатель утонченного музыкального стиля «тинтиннабули», характеризующегося  простотой выразительных средств, минималистической композицией и ясностью гармонического языка. Выбирая «добровольную бедность» гармонического колорита и скромную инструментовку, Пярт создал неповторимый стиль, завоевавший ему множество почитателей.

        Композитор за последние два десятилетия хранил верность жанрам литургического и паралитургического плана. Он неизменно отдавал предпочтение хоровым сочинениям: его перу принадлежат  Salve Regina (2011), Veni creator (2009), «Жалоба Адама» (Adam's Lament , 2009),  Stabat Mater (2008), «Из бездны» (De profundis, 2008), Аббат Агафон (Abbot Agathon, 2008), «В начале» (In principio, 2003), «Цецилия, римская дева» (Cecilia, vergine romana, 2002), Берлинская месса (Berliner Messe, 2002). Для оркестра написано совсем немного: в 2006 он создал «Плащаницу» (La Sindone, 2013). Тем необыкновеннtе стало появление в 2008 году Четвертой симфонии.

       Четвертая симфония Пярта, имеющая подзаголовок «Лос Анжелес», была заказана финским дирижером Эса-Пекка Салоненом, который в настоящее время возглавляет Лос Анжелесский симфонический оркестр. Самым интригующим стало посвящение на титульном листе симфонии: Пярт посвятил ее опальному олигарху, в прошлом одному из богатейших людей России Михаилу Ходорковскому, который на ту пору отбывал свой срок в тюрьме (см. в Приложении полный текст Заявления Пярта).

       Как сама симфония, так и ее посвящение ставят перед исследователем немало вопросов: почему Пярт выбрал для заказного сочинения жанр симфонии, к которому не обращался много-много лет? Что стоит за ее названием?  И какое послание Ходорковскому заключено в этой музыке?

       Если обратиться к истории жанра симфонии в творчестве Пярта, то можно заметить, что все четыре симфонии отделены друг от друга серьезной временной дистанцией. Первая симфония (имеющая подзаголовок «Полифоническая»  и посвященная его учителю по композиции Хейно Эллеру) была написана в 1963 году. Ее характеризует общая мрачная драматическая атмосфера. Концепция симфонии просматривается через ее структуру, в которой две части: Канон и Прелюдия с фугой. Для этой симфонии Пярт использовал тот же самый двенадцатитоновый ряд, который незадолго до этого был использован в другой его композиции – Perpetuum mobile (1963). Известный исследователь музыки Пярта Пол Хиллиер указывает на «более чем отчетливый налет мелодрамы» в начале симфонии и сделал вывод о том, что существовало нечто вроде противоречия между пяртовским стремлением к духовным ценностям и серийной композицией, когда «ему не удается без потерь вписаться в законы языка»[1].

     Еще большую экспрессию несла в себе Вторая симфония, написанная в 1966 году. Это образец серийного пяртовского письма, хотя  противоречивое впечатление от его употребления серийности становится еще более отчетливым. В процессе разворачивания композиции вдруг возникают отчетливые тональные аллюзии или даже прямые цитаты. Тональность внедряется как своего рода альтернатива. По словам Хиллиера, «это можно трактовать как покаяние композитора, для которого определенный род экспрессии невозможен в том стиле, который исторически оказался ему современным. Предельный кульминационный момент в этой борьбе был достигнут в Credo… Здесь безысходность (в самой малой мере музыкальная, в большей – глубоко личностная) достигает своего апогея”[2].

Тот оттенок бунта, который можно слышать в первых двух Симфониях Пярта, был тонко и точно подмечен другим замечательным композитором, Николаем Корндорфом[3]: “Музыка Пярта, его "Pro et Contra", Первая симфония и особенно Вторая, будучи совершенно абстрактными по материалу, представляют собой, тем не менее музыку отрицания, протеста. Сочинения, созданные под гнетом системы, принадлежат этой системе”.

После сочинения Credo в 1968 Пярт осознал, что важные для него ответы на вопросы музыкальной композиции содержатся в старинной музыке. К  1971 он уже написал Третью симфонию, сильно отличающуюся от того, что он сочинял прежде. В ней имеется три части соединенные между собой attacca и основные тематические элементы содержат множественные связи с музыкальным языком старинной музыки. Она начинается в ля миноре и заканчивается в соль диез миноре и это на самом деле сочинение переходного типа. Как если бы мы смотрели на имеющийся пейзаж, который вдруг пришел в движение и продемонстрировал новые возможности. Снова сошлемся на Хиллиера: «Если бы Пярта устроило то, чего он достиг в Третьей симфонии, мы бы не сомневались, что ему удалось бы внести существенный вклад в развитие тональной симфонии конца ХХ века”[4].  Это пророчество сбылось. После 37 лет забвения жанр симфонии возродился в творчестве композитора.

       Можно было бы сказать, что жанр Симфонии предстает перед Пяртом как своего рода вызов, в том именно смысле, в каком он был вызовом для романтиков. Написать симфонию – значило совершить поступок, бросить вызов старым клише, открыть новый путь, обозначить этап зрелости. Хотя после написания Третьей симфонии прошло почти четыре десятилетия, Четвертая симфония начинается все в том же ля миноре и в ней три части, идущие attacca.

       Казалось бы, написав Четвертую симфонию, Пярт вернулся к законам симфонического жанра. Но одно обстоятельство все же кажется заслуживающим специального обсуждения: на диске, вышедшем после премьеры симфонии в Лос Анжелосе,  вместе с симфонией Пярт записал фрагменты «Покаянного канона», сочинения, которые он обозначил как наиболее близкое симфонии по духу: «По моему мнению, эти сочинения близки друг другу и образуют стилистическое единство»[5]. Коснемся вкратце этого произведения.

 Покаянный канон (Kanon Pokajanen) был написан в 1997 году. Эта композиция для смешанного хора имеет в основе православный гимн[6] и исполняется a capella. Арво Пярт так вспоминает о своем знакомстве с этим текстом и истории его музыкального воплощения:

«Много лет назад, когда я впервые соприкоснулся с традициями русской православной церкви, я набрел на текст, который произвел на меня глубокое впечатление, хотя я в то время не мог его понять.Это был покаянный канон.

С тех пор я возвращался к этим строкам, медленно и вдумчиво пытаясь раскрыть их содержание. Две хоровых композиции (Nun eile ich…., 1990 и Memento, 1994) были первыми попытками подхода к канону. Я затем решил положить его на музыку во всей его полноте, от начала до конца. Это позволило мне пребывать с ним, посвятить себя ему, и наконец, его воздействие на меня не ослабевало, пока я н закончил партитуру. Сходный опыт у меня был во время работы над  Passio.

Потребовалось больше двух лет, чтобы завершить  Kanon pokajanen, и то время, которое мы «провели вместе» было чрезвычайно благотворным. Это может объяснить, почему эта музыка так много для меня значит»[7]

Как когда-то сказал Пярт, «слова очень важны для меня, они определяют музыку» и далее, «конструкция музыки основана на конструкции текста»[8].  Таикм образом структура музыкального произведения будет опираться на текст.

Православный канон как определенный тип молитвы в общих чертах представляет собой последовательность из девяти песен (хотя в практике распеваются обычно восемь). Каждая ода начинается с вводного стиха под названием «ирмос», который сопровождается  четырьмя строфами «тропаря», исполнение которых перемежается антифонными респонсориями в соответствии с предметом канона. Последний тропарь имеет название Теотокион, названный так потому, что его посвящают памяти Богоматери.

Kanon pokajanen состоит из двенадцати песен и воплощение всего текста занимает час двадцать минут. Несколько избыточная продолжительность произведения могла впоследствии привести композитора к мысли о более сжатом высказывании – таком, как 4 симфония.

Подзаголовок симфонии – Los Angeles – в данном случае относится к сфере современных языковых игр. Отражая факт заказ Лос-Анжелесским оркестром, он в то же время предлагает осмыслить перевод с испанского на русский – «Ангелы» и тем самым указывает на другую молитву – Канон ангелу-хранителю, молитва которому стала основой произведения. Однако Канон ангелу-хранителю имеет 9 песен, симфония же состоит из трех частей. Каки образом композитору удалось связать эти две структуры?

       Симфония хотя и трехчастна, но имеет более мелкие внутренние членения.  Мы видим, как 1 часть ее подразделяется  при помощи экспрессивных указаний: “con sublimita”, затем “marcando con maesta”  и “pacato», тем самым обнажая внутреннюю трехчастность. Первое подраздеение представляет собой нисходящее «звуковое облако» мягкой  «светящейся» окраски, образуя нечто похожее на фигуру catabasis.

Второе подразделение предсталяет собой «марш» с ясно слышимыми восклицаниями, сопоставимыми с Первой одой Канона. Ключевыми словами здесь являются: Святый Aнгеле Божий, хранителю мой, моли Бога о мне.

Следующее обозначение, “pacato”, что можно перевести как «сдержанно» «покорно» - соответствует словам Третьей оды: Святый Aнгеле Божий, хранителю мой, моли Бога о мне.

      Вторая часть переходит attacca и тоже имеет внутреннюю трехчастноть: Affanoso, Un poco piu affanato и поcледнее подразделение отмечено не обозначением характера, а сменой темпа. Affanoso означает «тяжело, затрудненно» и затем степень этой затрудненности возрастает. Ключевые слова Песен 4, 5 и 6 таковы:

От всяких напастей меня освободи / и от печалей спаси, / молю тебя, святой Ангел, данный мне от Бога, / хранитель мой добрый.

Освети ум мой и просвети меня, благой, / молю тебя, святой Ангел, / и мыслить о полезном мне / всегда наставляй меня.

Удержи сердце мое от нынешнего смятения, / и бодрствовать в благих делах меня укрепи, хранитель мой, / и направь меня дивно к тишине животворной.

Короткий мотив, настойчиво повторяемый на протяжении этой части, усиливает впечатление истовой молитвы.

Третья часть также идет attacca, состоит из трех подразделов:  insistamente,  Con intimo sentimento и затем Coda. Ключевые слова такие:

Ангел Господень, даруй мне всегда помышлять и творить благое и полезное; в немощи моей покажи меня сильным и беспорочным.

Вместе с другими бесплотными силами моли Царя Небесного, как близкий к Нему, помиловать меня, окаянного

Это слово – помилование – оказывается связующим звеном между Покаянным каноном и каноном ангелу-хранителю. И можно видеть, как эти две композиции формируют своеобразный цикл: одна – вокальная, другая – инструментальная. Использя терминологию эпохи барокко, можно сказать, что первое – кантата, а второе - соната.

Кода воплощает страстную молитву:

Да как уже смогу просить прощения горьким и злым моим и лукавым делам, которые совершаю все дни и ночи и каждый час? Но, припав к твоим стопам, молюсь тебе, хранитель мой: смилуйся надо мной, грешным и недостойным рабом твоим; святыми твоими молитвами помоги мне и защити от злого моего противника и сделай меня участником Царства Божия вместе со всеми святыми, всегда, ныне и во всякое время, и в вечные века.

Таким образом, Четвертая симфония оказывается структурным аналогом Канона Ангелу-хранителю и произведением, внутренне связанным с Покаянным каноном.

Не только структурные черты проясняют образ симфонии. Некоторые чисто музыкальные идеи дают возможность понять еще одну существенную деталь: очень важной является сфера Страстей Христовых.

Самым близким по хронологии сочинением, воплощающим сферу Страстей хритовых, явлется «Плащаница» (La Sindone), сочинение, посвященное Туринской плащанице. Характерные послеования уменьшенных септаккордов можно услышать в обеих композициях, напоминая нам о самом очевидном его риторическом значении: символ страдания

4 симфония

La sindone

 

 

Пол Гриффитс заметил, что эта музыка предельно насыщена роспевами: и в модальности, и в фразировке, и в повторениях и противопоставлениях, в том, как группы оркетра отвечают одна другой, и как – гораздо более, чем в западной церкви – ударные инструменты использованы для исполнения ритуальных сигналов. Оркестр как бы проводит сквозь себя молитву, протяжные звучания струнных есть не что иное как ангельские голоса»[9]. Сделав каноническую молитву исходной точкой симфонии, Пярт вновь позволил духу славянской церковной поэзии стать зерном музыкальной ткани. Комозитор поясняет: “Я хотел дать словам возможность избрать свою звуковую оболочку. Результат, который меня даже удивил, вылился в произведение сплошь обусловленное звучанием церковнославянского языка, существующего только в церковных текстах. Именно канон ясно дал мне увидеть как сильно выбор языка предопределяет характер пьесы»

 Итак, Канон ангелу-хранителю воплощен в симфонии Пяртом, и это Пярт молится за Ходорковского. Все это можнопонять как авторскую молитву – жанр, чрезвычайно популярный как в русской, так и в английской классической поэзии. Позиция Пярта – моление за дорогого ему человека, каким для него является Ходорковской: «Он – гений, поразительный огромный талант, с горячим сердцем и ясным видением, - так описывает Пярт Ходорковского. «Все, что вы читали о Ходорковском плохого – это пропаганда». Затем он добавляет «Я не встречал Ходорковского, но я знаю его позицию…Сегодня христианином быть очень трудно, ибо вся наша жизнь полна мученичества, ибо каждое мгновение встает пред выбором: обмануть ближнего ради своей выгоды, или сказать ему правду и потерять многое; украсть, или голодать; лицемерить, чтобы обрести славу, или быть искренним, чтобы понести бесчестие; злословить, оправдывая себя, или покрыть грехи ближнего; проклинать обидчиков, или благословлять их; роптать на Бога, или благодарить Его за все… Примеров множество, которые встают пред нами каждый день» (из записи интервью http://www.youtube.com/watch?v=k6eROXjSOeM)

Хотя Пярт известен тем, что пишет в основном простую музыку исключительно духовного содержания и чурается публичности, в последние годы стал выражать свои политические предпотения. Он посвящал премьеры своих сочинений памяти журналистки Анны Политковской после ее убийства в 2006. Он сам, впрочем, не считает это политикой: «Это не политика. Мы же не думаем о политике, когда рассуждаем о распятии Христа. То, что сделали облеченные властью с Политковской и Ходорковским, шокирует, но наши умы всегда полны сочувствием и состраданием к жертвам».

    Нам кажется возможным сравнить позицию Пярта с той, которую выразил А.С.Пушкин в своем   Exegi monumentum:

     И долго буду тем любезен я народу,

     Что чувства добрые я лирой пробуждал,

     Что в мой жестокий век восславил я Свободу

     И милость к падшим призывал.

Хорошо известно, что Пушкин посвятил эти строки своим друзьям-декабристам,  восставшим против царя Николая I  в 1825 году. Молитва, творимая Пяртом в его 4 симфонии, есть в одно и то же время призыв к милосердию и проявление  истовой веры, открывающей подлинно христианский дух.

Полный текст заявления Арво Пярта:

Давид и Голиаф

Все уже достаточно наслышаны о суде над Михаилом Ходорковским и Платоном Лебедевым. Несправедливость и неправильность этого дела уже никого не удивляет. С несправедливыми процессами в России мы встречались и раньше. Но в деле Ходорковского происходит нечто существенно новое. Новость заключается в том, что в процессе расследования больше не соблюдается видимость законности, сняты все привычные маскировки под закон и конституцию. Более того, создаётся впечатление, что независимость от каких бы-то ни было правовых норм демонстрируется специально. Очень ясно всем даётся понять – «Михаил Ходорковский никогда не должен оказаться на свободе и истина тут не имеет никакого значения». Откровенность, с которой это демонстрируется, читается общественностью как ясный сигнал, что законы отныне имеют чисто декоративный, относительный характер, и что вся юриспруденция существует не для сохранения законности, а для осуществления той самой «высшей воли».

Эти новые тенденции в Российском правовом ландшафте превращают судебный процесс над Михаилом Ходорковским и его сподвижниками в крупнейшее событие государственного масштаба, затмевающее по своей значительности всё, что происходит в стране.

То, что делается в московском суде, можно только назвать расправой. Огромная государственная машина работает над уничтожением человека, которого ей не удаётся сломить морально. Я преклоняюсь перед стойкостью и самообладанием Михаила Ходорковского, перед его интеллектуальной продуктивностью в таких немыслимых условиях. Его статьи уже сейчас могут быть ценными учебниками по самому широкому спектру экономики и права. Михаил Ходорковский фактически триумфирует над своими обвинителями. В моих глазах это многолетнее противостояние двух несоизмеримых сил приобретает поистине библейский масштаб. Давид и Голиаф.

Мы не должны при этом упускать из виду, что при всей несгибаемости подсудимого, на наших глазах разворачивается человеческая трагедия, и что трагедии происходят здесь и сейчас и бывают не только в литературе.

Мне больно сознавать, что цена, которую платит Ходорковский, может оказаться слишком высокой. Это может стать ценой жизни. У меня нет реальной возможности помочь ему и его сподвижникам. Моя область – это Музыка и я могу посвятить её этим достойным людям.

Я приветствую от всей души маму Ходорковского, Марину Филипповну, присутствующую на сегодняшнем концерте, и надеюсь, что моя музыка будет ей утешением и покажет, что мир не забыл ее сына и поддерживает его в борьбе за освобождение.

Литература

1.Hillier P. Arvo Pärt. Oxford: Oxford UP, 1997

2. Arvo Part allo Specchio. Conversazioni, saggi e testimonianze/A cura di Enzo Restagno. Milano: Il Saggiatore, 2004.

3. Gröhn C. Dieter Schnebel und Arvo Pärt: Komponisten als "Theologen". Münster: LIT Verlag. 2006.

4. Arvo Pärt in Conversation. Dalkey Archive Press, 2012

5. Токун Е.А. Арво Пярт. Tintinnabuli: техника и стиль. Дисс. на соискание уч. степени канд. искусствоведения. Московская гос. консерватория, 2010.


[1] Hillier, P. Arvo Part, p. 46

[2] Ibid., p. 52

[4] Ibid., p.73

[5] Из буклета, с.4

[6] Полное название молитвы - Канон покаянный ко Господу нашему Иисусу Христу

.