Главная

№ 49 (январь 2015)  

Архив

Тематические разделы

Музыка в Израиле
Классическая музыка
Современная музыка
Исполнительское искусство Музыкальная педагогика
Литературные приложения
Видеотека

Оркестры, ансамбли, музыкальные театры

Афиша

Наши авторы

 Партнёры

Контакты

 

Приложение

МУЗЫКАНТА ОБИДЕТЬ МОЖЕТ КАЖДЫЙ

Саня Аксёнов

На нашей улице два мальца учились в музыкалке. Один был для нас профессором – играл на аккордеоне. Жутко умный. Мог дать ответ на любой вопрос. Если не сразу, то через день-два,  после прочтения нужной книжки – Детской энциклопедии. За это его ценили. «Умный шибко, далеко пойдёт» - говорил Колька. «Ага...», - подтверждал Славка, - «...если вовремя не остановят». 
Надо заметить, что Славка был тем вторым, кто учился в музыкальной школе. Но, когда он занимался и сколько – никто не знал. Он всё время был с нами. Даже в те минуты, когда Алька мучил инструмент, а мы сидели недалеко от его окна, слушали и обсуждали музыкальное будущее нашего земляка.

- Эк, как наяривает! – причмокивал губами Колька. - Через несколько лет Ковнатор будет отдыхать, - предсказывал он.
- Ты чего? – вмешивался Славка, - Ковнатор педагог! А потом – он еврей. Ты знаешь, какие они умные?
- Это ты мне рассказываешь? Мне, чистокровному еврею?.. – Колька нахохлился воробышком.
- Ой, не смешите меня. Чистокровный! Батька у тебя кто?
- Кто?
- Дед Пихто! Русский? Русский!
- А мама – еврейка! Поэтому и я – еврей, - не сдавался Колька.

Музыка прекратилась. В окно высунулась очкастая голова Альки.
- Пацаны, вы мне ритм сбиваете, я сосредоточиться не могу. Заладили: еврей, не еврей!..
- Всё, всё, всё! Играй, - успокоили мы его.
И вновь полились чудные звуки аккордеона.
- Полонез Огинского, - со знанием дела комментировал Славка.
- Немец, что ли? – спросил Колька.
- Сам ты немец! А еврей ещё. Композитор такой есть, понял?
Колька в знак согласия кивнул, и мы, уже молча, продолжали слушать муки инструмента в руках нашей будущей звезды.

Второй звездой будущей музыкальной культуры мы считали очень прилизанного пацана с соседней улицы. Звали его Серёжа, и играл он на скрипке. Правда, мы полагали, что он больше скрипел, чем играл. Нас он обходил стороной. Но один раз мы столкнулись нос к носу.
- Привет, скрипун! – поприветствовал его Колька.
- Привет... – чуть слышно прошелестел вундеркинд.
- Ну, как музыка? Что играем? – поинтересовался я.
- Этюды, гаммы... Их много бывает. А сейчас вот играю ми-мажор и до-минор. А ещё надо ре-мажор и си-минор учить.
- Да ладно, не гунди. Пошли с нами, дурака поваляем, - предложил Колька.
- Не могу. Мне с вами играть родители запрещают. Потому что вы хулиганы-дуреманы. Это мама так говорит.
Я аж поперхнулся:
- А что ещё твоя мама говорит?
- Она говорит, что вы оболтусы и двоечники, и дворовая шпана. И что от вас надо держаться подальше.
- И ты так считаешь? – спросил Колька.
- Да, я тоже так думаю, - почти шёпотом произнёс Серёжка.
- Ну что ж, никто тебя за язык не тянул, сам напросился. Будешь учить си-минор!


Разговор происходил возле большого деревянного ящика, в котором дворник хранил свой инвентарь. Я открыл крышку и, тоном, не терпящим возражений, сказал:
- Прошу Вас, маэстро! Через полчаса мы проверим.
Серёге ничего не оставалось, как подчиниться нашей воле. Мы закрыли за ним крышку и проволокой скрепили петли замка.
- Не филонь, учи гаммы, - бросил на прощание Колька.
- Я не могу скрипку достать, - простонал Серёжка.
- А ты без скрипки, голосом напевай.
Серёга стал что-то бубнить себе под нос, а мы направились к озеру. Там играли в футбол. Мы присоединились... и заигрались. Уже дома, увидев мамину бурную реакцию на моё появление, вспомнил о забытом нами Серёге. Освободили его случайные прохожие. Он всё рассказал своей маме, а та уже по полной выдала моей. Ну а мне сам бог велел надавать по шеям. Скрипку после этого я невзлюбил ещё больше. А Серёгу, уже зимой, засунул головой в сугроб. Талант надо учить! Сами пробиваются только бесталанные...
Болтающиеся над сугробом ноги дали клятву больше никогда в жизни не ябедничать и хорошо играть на скрипке.

Со временем у нас с ним установились нормальные отношения. Мы не стали друзьями, но смеяться над ним я не позволял никому. Музыканта обидеть может каждый! А вот на скрипке могёшь? Нет? Ну а что тогда трындеть? Отвали от пацана!

Серёга был счастлив.