Главная

Архив

Тематические разделы
Музыка в Израиле
Классическая музыка
Современная музыка
Исполнительское искусство
Музыкальная педагогика

Оркестры, ансамбли, музыкальные театры

Афиша

Наши авторы

 Партнёры

Реклама

Контакты

 

 

SUPER OMNES SPECIOSA

Латинская поэзия в музыке Гильома де Машо

Сергей Лебедев

       Хорошую вокальную музыку нельзя воспринимать адекватно, если не понимать и не осмысливать распеваемый текст - будь то поэзия или проза, драматический речитатив или духовный стих. Если в "Песнях и плясках смерти" Мусоргского отнять текст, отнимется половина художественного смысла. Более трудно, но крайне желательно понимать вокальный текст и на иностранном языке. В пассионах Баха слово и музыка составляют единое целое,- причем в хорах и хоралах не в меньшей степени, чем в речитативах.

       То же с полным правом можно утверждать и в отношении средневековой вокальной музыки, где понимание слова, может быть, востребовано даже в большей степени, чем в эпоху барокко (не говоря уже о позднейших временах),- ведь старинная музыка была преимущественно вокальной, а форма ее - текстомузыкальной. Молитвословие григорианской монодии и наивную эротику ранних мадригалов стоит осмыслить (разумеется, после перевода) и "прочувствовать" так же основательно, как это общепринято в отношении Мусоргского и Шостаковича, Баха и Берга. В музыке далекой эпохи Ars nova ученые осилили головокружительные сложности ритмики и нотации, дотошно разобрали формы, подробно толковали о "сонорике" (sonorities) и "контрсозвучиях" (Gegenklaenge) высотной структуры. Обо всем этом мы писать не будем. Мы всего лишь рассчитываем доставить читателю удовольствие от чтения стихов Гильома де Машо - хорошей поэзии, созданной для хорошей музыки.

О латыни

       Существует распространенное мнение, будто бы поздняя (в том числе средневековая) латынь представляет собой упрощенную версию "золотой" античной латыни. Если имеются в виду цитатники из Вульгаты и популярные ее переложения для "простого народа" (вроде "Светильников", которые анализирует в своей известной монографии А.Гуревич,[1] то так оно и есть. Но в художественных, а в особенности поэтических текстах средневековья картина иная: уровень их сложности для перевода не ниже, чем в одах Горация или в эпиграммах Марциала. Гениальные поэты прошлого - Данте, Петрарка, Гильом де Машо - прекрасно владели латынью и пользовались ею для воплощения самых различных тем, образов и настроений. Изысканная материя предполагает изысканную лексику, грамматику, форму - во всем этом средневековая латынь не знала недостатка. Мэтры музыковедческой науки единогласно отмечают трудности с переводом латинской поэзии Машо.

       Еще в 20-х годах прошлого столетия Фридрих Людвиг, отчаявшись разобраться в тексте мотета Martyrum gemma latria / Diligenter inquiramus / A Christo honoratus,[2] констатировал: "Viele Verse bleiben dunkel".[3] Некоторые слова в своей расшифровке он снабдил вопросительными знаками, не в силах понять их значение. Вилли Апель вторит своему коллеге: "[Латинские] тексты [XIV века] зачастую повреждены (corrupt), трудны для понимания" и, не справившись с ними в одиночку, зовет на помощь специалиста по средневековой латыни.[4]

       Задачу перевода и толкования усложняет еще одно досадное обстоятельство - парадоксальное, если принять во внимание огромный объем сохранившихся средневековых латинских текстов и легионы западных (в особенности американских) исследователей, которые этими текстами занимаются - не существует ни одного современного полного словаря средневековой латыни![5] Подручные средства - словари классической латыни - не содержат средневековой лексики, существенно обогатившейся за счет национальных языков, и помогают переводчику лишь отчасти. И наконец, электронные базы данных, содержащие средневековые латинские тексты в удовлетворительном количестве, стоят огромных денег и недоступны,[6] в то время как корпус античных латинских текстов вполне обозрим и доступен, даже в интернете.

О мотетах

       Гильом де Машо (ок.1300-1377) более всего известен написанными на родном наречии светскими песнями и их блестящими многоголосными обработками. Они чаще всего записываются на пластинки, звучат в концерте. Далее в иерархии популярности следует месса "Нотр-Дам" - первая в истории авторская целостная месса. Хуже обстоит дело с мотетами, предполагающими и у исполнителей и у слушателей высший уровень музыкальной культуры.

       Старший современник Машо, выдающийся ученый Иоанн де Грокейо писал: "Этот вид музыки не следует представлять в присутствии простого народа (coram vulgaribus), который не способен оценить его изысканность и получить удовольствие от слушания. Мотет исполняется для образованных людей и вообще для тех, кто ищет изысканности в искусствах. Обычно его можно услышать на пиршествах такой публики - ради их украшения, в то время как песня под названием рондель (rotundellus) звучит на пирах необразованного люда (vulgarium laicorum)".[7]

       Исполнителям мотетов профессионализм особенно необходим в интерпретации ритмически изощренных мест, которых в мотетах Машо великое множество. Для слушательского восприятия мотетов основную трудность представляет другая фундаментальная особенность этого жанра - политекстовость. Текст верхнего голоса (triplum, cantus, superius) и текст второго голоса (duplum, motetus) - различные стихи, распеваемые в одновременности. Текст тенора (как правило, латинский) никогда не выписывался в рукописи целиком, что дает некоторые основания считать этот голос инструментальным.[8] По своим размерам триплум, как правило, более протяженный, чем дуплум. Большая часть мотетов Машо написана на средневековом французском (среднефранцузском) языке. Стихи двух мотетов написаны на разных языках: триплум на латыни, мотетус - на французском. Шесть мотетов написаны исключительно на латыни,[9] что затрудняет их понимание не только в России, но и на родине поэта.

       В научной литературе, в буклетах к пластинками и компакт-дискам, в интернете ныне царит беспорядок со ссылками на мотеты Машо: большинство авторов указывают только триплум, некоторые - только дуплум, случается, что мотет идентифицируют по тенору, а в последнее время принято ссылаться на мотеты, упоминая одни лишь их порядковые номера по изданию Шраде. Для верной идентификации мотетов мы предлагаем читателю пользоваться нижеследующими сводными таблицами:

№ по изд. Шраде

Инципиты текстов (триплум / мотетус / тенор)

Лат. текст

1

Quant en moy / Amour et biaute / Amara valde

 

2

Tous corps qui de bien amer / De souspirant cuer / Suspiro

 

3

He! Mors, com tu es haie / Fine Amour / Quare non sum mortuus

 

4

De Bon Espoir / Puisque la douce rousee / Speravi

 

5

Aucune gent / Qui plus aimme / Fiat voluntas tua

 

6

S'il estoit nulz / S'amours tous amans joir / Et gaudebit cor vestrum

 

7

J'ay tant mon coeur / Lasse! Je suis en aventure / Ego moriar pro te

 

8

Qui es promesses de Fortune / Ha! Fortune / Et non est qui adjuvet

 

9

Fons totius superbie / O livoris feritas / Fera pessima

+

10

Hareu! hareu! le feu / Helas! ou sera pris confors / Obediens

 

11

Dame, je sui cilz / Fins cuers doulz / <tenor>

 

12

Helas! pour quoy virent / Corde mesto / Libera me

+

13

Tant doucement m'ont attrait / Eins que ma dame / Ruina

 

14

Maugre mon cuer / De ma dolour / Quia amore langueo

 

15

Amours qui ha le pouoir / Faus Samblant m'a deceu / Vidi Dominum

 

16

Lasse! comment oublieray / Se j'aim mon loyal ami / Pour quoy me bat

 

17

Quant vraie amour / O series summe rata / Super omnes speciosa

+

18

Bone pastor, Guillerme / Bone pastor, qui pastores / <tenor>

+

19

Martyrum gemma latria / Diligenter inquiramus / A Christo honoratus

+

20

Trop plus est bele / Biaute paree de valour / Je ne sui mie certeins

 

21

Christe, qui lux es / Veni creator spiritus / Tribulatio proxima

+

22

Tu qui gregem tuum ducis / Plange, regni respublica / Apprehende

+

23

Felix virgo / Inviolata genitrix / Ad te suspiramus

+

Инципит

голос

A Christo honoratus

19

ten

Ad te suspiramus

23

ten

Amara valde

1

ten

Amour et biaute

1

mo

Amours qui ha le pouoir

15

tri

Apprehende

22

ten

Aucune gent

5

tri

Biaute paree de valour

20

mo

Bone pastor, Guillerme

18

tri

Bone pastor, qui pastores

18

mo

Christe, qui lux es

21

tri

Corde mesto

12

mo

Dame, je sui cilz

11

tri

De Bon Espoir

4

tri

De ma dolour

14

mo

De souspirant cuer

2

mo

Diligenter inquiramus

19

mo

Ego moriar pro te

7

ten

Eins que ma dame

13

mo

Et gaudebit cor vestrum

6

ten

Et non est qui adjuvet

8

ten

Faus Samblant m'a deceu

15

mo

Felix virgo

23

tri

Fera pessima

9

ten

Fiat voluntas tua

5

ten

Fine Amour

3

mo

Fins cuers doulz

11

mo

Fons totius superbie

9

tri

Ha! Fortune

8

mo

Hareu! hareu! le feu

10

tri

He! Mors, com tu es haie

3

tri

Helas! ou sera pris confors

10

mo

Helas! pour quoy virent

12

tri

Inviolata genitrix

23

mo

J'ay tant mon coeur

7

tri

Je ne sui mie certeins

20

ten

Lasse! comment oublieray

16

tri

Lasse! Je suis en aventure

7

mo

Libera me

12

ten

Martyrum gemma latria

19

tri

Maugre mon cuer

14

tri

O livoris feritas

9

mo

O series summe rata

17

mo

Obediens

10

ten

Plange, regni respublica

22

mo

Pour quoy me bat

16

ten

Puisque la douce rousee

4

mo

Quant en moy

1

tri

Quant vraie amour

17

tri

Quare non sum mortuus

3

ten

Qui es promesses de Fortune

8

tri

Qui plus aimme

5

mo

Quia amore langueo

14

ten

Ruina

13

ten

S'amours tous amans joir

6

mo

Se j'aim mon loyal ami

16

mo

S'il estoit nulz

6

tri

Speravi

4

ten

Super omnes speciosa

17

ten

Suspiro

2

ten

Tant doucement m'ont attrait

13

tri

Tous corps qui de bien amer

2

tri

Tribulatio proxima

21

ten

Trop plus est bele

20

tri

Tu qui gregem tuum ducis

22

tri

Veni creator spiritus

21

mo

Vidi Dominum

15

ten

Инципит

голос

A Christo honoratus

19

ten

Ad te suspiramus

23

ten

Amara valde

1

ten

Amour et biaute

1

mo

Amours qui ha le pouoir

15

tri

Apprehende

22

ten

Aucune gent

5

tri

Biaute paree de valour

20

mo

Bone pastor, Guillerme

18

tri

Bone pastor, qui pastores

18

mo

Christe, qui lux es

21

tri

Corde mesto

12

mo

Dame, je sui cilz

11

tri

De Bon Espoir

4

tri

De ma dolour

14

mo

De souspirant cuer

2

mo

Diligenter inquiramus

19

mo

Ego moriar pro te

7

ten

Eins que ma dame

13

mo

Et gaudebit cor vestrum

6

ten

Et non est qui adjuvet

8

ten

Faus Samblant m'a deceu

15

mo

Felix virgo

23

tri

Fera pessima

9

ten

Fiat voluntas tua

5

ten

Fine Amour

3

mo

Fins cuers doulz

11

mo

Fons totius superbie

9

tri

Ha! Fortune

8

mo

Hareu! hareu! le feu

10

tri

He! Mors, com tu es haie

3

tri

Helas! ou sera pris confors

10

mo

Helas! pour quoy virent

12

tri

Inviolata genitrix

23

mo

J'ay tant mon coeur

7

tri

Je ne sui mie certeins

20

ten

Lasse! comment oublieray

16

tri

Lasse! Je suis en aventure

7

mo

Libera me

12

ten

Martyrum gemma latria

19

tri

Maugre mon cuer

14

tri

O livoris feritas

9

mo

O series summe rata

17

mo

Obediens

10

ten

Plange, regni respublica

22

mo

Pour quoy me bat

16

ten

Puisque la douce rousee

4

mo

Quant en moy

1

tri

Quant vraie amour

17

tri

Quare non sum mortuus

3

ten

Qui es promesses de Fortune

8

tri

Qui plus aimme

5

mo

Quia amore langueo

14

ten

Ruina

13

ten

S'amours tous amans joir

6

mo

Se j'aim mon loyal ami

16

mo

S'il estoit nulz

6

tri

Speravi

4

ten

Super omnes speciosa

17

ten

Suspiro

2

ten

Tant doucement m'ont attrait

13

tri

Tous corps qui de bien amer

2

tri

Tribulatio proxima

21

ten

Trop plus est bele

20

tri

Tu qui gregem tuum ducis

22

tri

Veni creator spiritus

21

mo

21

mo

Vidi Dominum

15

ten

       Восемь переведенных нами мотетов (они отмечены в первой таблице крестиками в третьем столбце), между прочим, представляют вполне законченную картину предметов и тем "ученой" музыки Ars nova. Мотет №9 обыгрывает библейские мотивы грехопадения и возмездия, это - страшные стихи о Люцифере и об Иуде. Мотеты №18 и №19 - типичные примеры "музыки на случай" ("окказиональные" мотеты), причем №19 одновременно - в жанре гимна великомученику, чрезвычайно почитаемому в средневековой Франции Св.Квинтину. Мотеты №12 и №17 затрагивают традиционную куртуазную тему, причем в семнадцатом мотете - весьма нетривиально. Мотеты №№21-23, как полагают исследователи, написаны во время осады англичанами Реймса в 1360 году. Крайние страдания, обреченность, отчаянная мольба о спасении - эти драматические эмоции, которые, пробивая толщу времен, трогают нас в последних мотетах Машо, испытывал и поэт, находившийся среди осажденных.

       Поэзия Машо, как и подобает настоящей поэзии, понятна без дополнительных разъяснений, она идет от сердца к сердцу. Лишь в тех случаях, когда стихи связаны с историческими событиями, местными топонимами, святыми и прочими лицами, о которых ныне помнят лишь медиевисты, контекстуальные разъяснения необходимы.

       Все нижеследующие поэтические переложения выполнены Ольгой Лебедевой, на основе моих подстрочников.[10] В большинстве своем эти стихи - эквиритмические переводы,[11] автор которых стремился не только по возможности точно передать содержание, но и "схватить" стиль (местами наивный, местами дерзкий, иногда до смешного высокопарный, но никогда не скучный!), в том числе и воссоздать специфическое музыкально-ритмическое очарование оригинала - задача нелегкая, особенно если принять во внимание типичную для латинской поэзии Машо сжатость, афористичность, почти обрывочность.

МОТЕТ № 9*

Триплум

Люцифер, отец гордыни,
Попирающий святыни,
В обольстительной личине
Проявлённый,

Выше тронов вознесённый,
Возомнил себя персоной,
Змей свирепый, беспардонный,
С речью вышел.

Мол, престол под мира крышей
Вознесет он, как Всевышний,
И еще, быть может, выше -
Так грозился.

Но недолго ты кичился,
Суд божественный свершился:
За грехи ты поплатился
Препозорно.

После наглости упорной
Из страны небесной, горней
Оказался в бездне черной -
Ты у цели:

В беспросветном подземелье,
Где страшны, зловонны щели,
Где пирует грех, пещеры
Оглашая.

Ложь - сестра твоя меньшая.
Всё обманом завершая
И добру всегда мешая,
Мир ты гложешь.

Страшный грех Адама множишь,
Что снедал его до дрожи,
Там, где мукам не поможешь -
Нет ответа.

Но Мария, Дева света,
Отвела мученье это,
Сына Нового Завета
Нам оставив.

Я молю Тебя, святая,
Чтоб небесный гнев растаял,
И Создатель нас направил
Ко блаженству.

Мотетус

Зависть, зависть злобная!
Ты, змееподобная,
Рвешься ввысь, готовя нам
Гноище загробное.
С ласкою утробною
Шепчешь полутоново,
Чтоб ужалить лоно нам
Ядом скорпионовым.
Лжи норой удобною
Стал Иуда, логовом.
Так прими ж законное -
Трон на место лобное!

МОТЕТ № 12

Триплум

Увы! Зачем судьба дала очам
Узреть ту, о которой грежу по ночам?
Зачем живу с такою я печалью,
Что радости от мук не отличаю?

Любовь моя ни разу не дала мне
Надежды на любимой обладанье,
И потому бесплодное мечтанье
Меня ввергает в горе и отчаянье.

Взгляну на милую, исполненный смиренья -
И тотчас я готов лишиться зренья,
А заодно и сердце вырвать из себя,
Чтоб больше так не мучиться, любя.

Ее увидя, я обрек себя на смерть
Иль жизнь, когда мечтаешь умереть.
Ужели сердце может быть жестоким,
Внимая вопиющим этим строкам!

Увы, и мужество и доблесть презирая,
На чувства с безразличием взирая,
Она потерпит только лишь служенье:
Терпенье. Поклоненье. Униженье…

Воистину: мы все того желаем,
Чем в жизни никогда не обладаем.

Но лучше буду я терпеть и дальше,
Чем дар приму из милостивой фальши.
Не избежать мне верного несчастья,
Узнай она, что жду ответной страсти.

Я так ее люблю душой и телом,
Что если б управляло миром целым
Одно желанье - пожелал бы я:
Люби весь мир, но только не меня!

Готов терпеть я муки и насмешки,
Лишенный столь желаемой поддержки.
Мой жалкий путь страданьем ограничен:
Люблю я ту, которой безразличен.

Мотетус

В несчастном пении своем
Печаль я воспеваю:
Служить готов, в служенье том
Я сам себя терзаю.
Верчусь-кручусь, как скользкий уж,
В изысканных манерах,
Чтоб получить не жирный куш,
А горстку реплик серых.

Змея-фортуна! Тут и там
Ведешь себя коварно:
Богатство даришь дуракам,
Злодеям и бездарным.
А что до тех, кто жить бы рад
Талантливо, пытливо -
От тех, змея, отводишь взгляд
Лукаво и блудливо.

Фортуна! Я тебя презрел!
Погрязши в прегрешеньях,
Всё ж для твоих бесстыжих стрел
Не глупая мишень я!
Выходит - надо умереть
Живущим на забаву.
Так принеси же ты мне, Смерть,
Заслуженную славу!

МОТЕТ № 17

Триплум

Когда любовь волной безумной
Сжигает сердце девы юной,
Желаньем страстным рождена,
Приходит время быть любимой,
И тот единственный, любимый,
Докажет, что любовь верна,
Тогда присяга ей на верность
Связует их сердца на вечность,
И связь обоих столь сильна,
Что станет жизнь единым целым,
И помышлением, и телом,
А если страсть их улетела,
Сменится нежностью она.

А если некто пылкий, томный
Захочет дружбы с ней нескромной,
Тотчас должна его пресечь
И помнить крепко о запрете,
А коли будет этот третий
Вести лукавую с ней речь,
Просить любовно снисхожденья,
Конца страданьям, наслажденья,
Пусть знает он душой своей:
Сердечной мукою низложен,
Не проклинать Любовь он должен,
А восславлять еще сильней.
Ведь так в природе получилось:
Сдалась ей женщина на милость,
Покорно следуя за ней.

Купца обгадить сможет каждый,
Когда товар захочет дважды.

Мотетус*

О творенье высшей пробы
И глава природы,
Создана ты Небом, чтобы
Связывать все роды/

Эта связь не прекратится
И не оскудеет,
Ведь Любовь - твоя частица,
Меры не имеет.

Будто мед, вначале манит,
После - обжигает
И того, кто счастья чает,
Гонит, отвергает.

Наглядевшись многократно,
Я любуюсь снова.
Одному лишь мне нужна ты,
Но ко мне сурова.

       Комментарий. По всей видимости, в триплуме речь идет о грехе прелюбодеяния женщины, который автор склонен осудить. Если девушка некогда полюбила и испытала взаимность, если ее возлюбленный представил ей доказательства своей любви, а она, в свою очередь, поклялась быть верной своему суженому, то их союз должен продолжаться даже и после того, как любовный пыл остыл, а чувства утратили непосредственность. Если в такой момент появляется новый мужчина, женщина не должна отвечать ему любовью на любовь, должна остаться женщиной "без малейшего изъяна" (sans estre en riens brisure). При этом претендент не имеет права проклинать Любовь, ибо женщина, отвергая его притязания, подчиняется законам создавшей ее природы (elle... ordonnee nature qui l'a formee).

       Мы ничего не слышали о принудительном "однолюбии" как природной закономерности и не знаем (и наверное никогда уже не узнаем), по какой причине Машо решил отыграть здесь роль моралиста. Но кое-что заставляет усомниться в том, что он делал это совершенно серьезно. После традиционного в своей куртуазной изысканности анализа половых отношений мораль в последнем двустишии обескураживает: "Тот, кто хочет один и тот же товар дважды, гадит[12] на купца"! При этом под "товаром", очевидно, понимается любовь (!), а под "купцом" - природа. Можно истолковать эту шокирующую мораль и по-другому, в том смысле, что нельзя одну и ту же женщину использовать дважды для любви. В таком случае, под "товаром" понимается женщина, а под "купцом" - породившая женщину природа.

       Мотетус мотета №17, несомненно, самый "темный" латинский текст Машо,- не столько по лексике, сколько в своей недоговоренности, смысловой неоднозначности, даже загадочности:

1 O series summe rata,
2 Regendo naturam
3 Uniformam per causata
4 Tenens ligaturam,
5 Argumentis demonstrata
6 Non pati fracturam,
7 Cum sit Amor tui nata
8 Spernatque mensuram,
9 Melle parens irrorata
10 Post agens usturam,
11 Dans quibus non est optata
12 Mitem creaturam,
13 Que sola sit michi grata,
14 Michique tam duram,
15 Mirans queror mente strata
16 Talem genituram.

       Сложности начинаются с самой первой строки, где обозначается главное "действующее лицо" стихотворения: series summe rata. Автор (единственного известного мне[13]) перевода на французский язык Агата Сюльтан предлагает здесь... ordre parfaitement harmonieux ("совершенно гармоничный порядок")! Если речь идет о гармонии в общеэстетическом и философском смысле этого слова, то становится возможным, пожалуй, увязать с этим - скорее всего, через учение о пропорциях,[14]- фразы мотетуса regendo naturam (строка 2) и uniforma ligatura(строки 3-4).[15] Можно истолковать как свойство гармонии и словосочетание non pati fracturam (строка 6).[16] Непонятно, однако, что делать с утверждением cum sit amor tui nata (строка 7)[17] - здесь явно дочерью того объекта, который в начале загадочно обозначен как series ("ряд; род"), объявляется... Любовь. В средневековых текстах, посвященных гармонии вообще и учению о гармонии в частности, мне не попадалось утверждения о том, что гармония порождает... любовь.

       Если предположить, что в мотетусе (как и в триплуме) речь идет о Женщине, то series summe rata без натяжек можно перевести как "высший род [человека]", или просто "высокочтимый род" - вполне в рамках куртуазно-поэтической традиции. Если мы допустим "женский род" как разгадку series, то ряд темных мест внутри текста дуплума получает неплохое объяснение. Так, встает на место tenens uniformam ligaturam - речь идет о непрерывности человеческого рода, преемственности поколений, которую в прямом, физическом смысле "поддерживает" женщина. Non pati fracturam - прямая перекличка с текстом триплума, можно сказать, что это - одна и та же фраза на разных языках. Но в триплуме фраза "без изъяна" однозначно относится к женщине (а не к гармонии). И наконец, cum sit amor tui nata: любовь - чувство, врожденное для нее, в символическом смысле - ее (женщины) дочь.

       Дополнительным аргументом в пользу моей скромной гипотезы представляется тенор, повествующий о Богородице, которая во все века мыслится как олицетворение благости и святости ж е н щ и н ы.[18]

       Источник текста тенора - фрагмент популярнейшего марианского антифона: Ave regina caelorum, ave domina angelorum! / Salve radix, salve porta, ex qua mundo lux est orta, / Gaude virgo gloriosa, super omnes speciosa, / Vale, o valde decora, et pro nobis Christum exora.[19] В переводе этот текст выглядит примерно так:

                      Радуйся, царица небес,
                      Радуйся, повелительница ангелов.
                      Привет тебе, корень жизни!
                      Привет вам, врата,
                      Породившие всемирный Свет!
                      Радуйся, славная Дева,
                      Ты - красивее всех,
                      Прощай, о достойнейшая,
                      И моли за нас Христа!

       О гармонии в знаменитом антифоне как будто речи нет.

       И последнее наблюдение. Если сложить первые буквы шести первых строк (ORUTAN) и прочитать снизу вверх, получится NATURO. Латинское слово natura женского рода, а -o в окончании слова naturo явно указывает на аблатив рода мужского или среднего.[20] Не знаю, что бы это значило, но учитывая склонность Машо к анаграммам и другим литературным и музыкальным загадкам, вряд ли и этот акростих можно считать чистой случайностью.[21]

МОТЕТ № 18*

Триплум

Добрый пастырь наш Гильом,
В сердце трепетном твоем
Не найти покоя.

Но зато Минерва-мать
Ум тебе сумела дать
Щедрою рукою.

Защищаешь ты врата,
Силу сторожа-поста,
Чтоб не разорили.

Город дьявол и ворьё,
Да жестокое зверьё,
Что людей сгубили.

Митра в форме буквы "У",
Увенчавшая главу,-
Символ двух заветов,

Чтобы мудрым багажом
Был епископ снаряжён
Для любых советов.

И поскольку ты учён,
В митру эту облачён
И занятьям предан,

То отличья таковы
Стоят мудрой головы,
Означают кредо.

Данной тебе властию
Проявить участие
Ты стремишься в душах,
Посох верхней частию
Протянувши.
Средней частью посоха
Лечишь сирых, босых ты,
Слабых и недужных.
Третьей частью посоха
Колешь худших.

В похвалах, приветствиях
Ты пасешь овец своих,
Проповедью, словом,
Ласковой сентенцией
Уговором.

Пусть Создатель бренного
Пощадит смиренного
И в жилище новом
Одарит - взамен его -
Вечным кровом.

Мотетус

Добрый пастырь, ты по праву
Выше прочих и по нраву,
И рожденьем,

Ты ученостью сияешь,
Наши души наполняешь
Озареньем.

Небесами облюбован,
Ты, как царь, что коронован,
Правишь властно.

Избран Реймсом по решенью,
Ты послужишь к украшенью
Нашей паствы.

Ты вместилище для чести,
Ты блистаешь,
Благородство с долгом вместе
Изливаешь.

Я вручил себя сосуду,
Как монарху,
Я вручил - и верен буду
Патриарху.

       Комментарий. М о т е т № 1 8, вероятно, сочинен в 1324 г. по случаю возведения в сан архиепископа Реймского Гильома де Три (Guillaume de Trie). Каноники Реймса ненавидели Гильома, противясь его притязаниям на единовластие. Позже, в 1327 году треть из них он отлучил от церкви и выпустил указ, запрещавший им отправлять богослужение. Текст Bone Pastor не столько прославляет Гильома, сколько призывает его вести себя в новой архиепископской должности пристойно, подобно его предшественникам. По поводу этой распри каноники решили встретиться в церкви Св. Квинтина (где у Машо был приход), в городе Сен-Кантен (Квинтин по-французски - "Кантен"), чтобы обсудить свои соображения и уладить разногласия.

       В тексте триплума - внешне достаточно ходульного панегирика - содержится пикантность, которая снижает высокопарный слог и вновь (в который уже раз!) заставляет усомниться в абсолютной серьезности его автора. Описывая атрибуты епископской власти, Машо пускается в рассуждение о троичной функции посоха (в каком-то смысле палки), в соответствии с тремя его частями:

                     Ты заботишься о народе,
                      Стремишься помочь
                      Всякому бродяге:
                      Первой частью посоха
                      Ты приманиваешь [людей] к себе,
                      Второй же,
                      Средней частью
                      Излечиваешь больных,
                      А третьей частью ты
                      Колешь ленивых.

       В тексте мотетуса пафос снижает четырехкратное (!) сравнение новоиспеченного епископа с "сосудом": когда эта библейская метафора звучит впервые, она выглядит еще вполне торжественно и "стильно", но к четвертому разу "всеобщий сосуд" начинаешь воспринимать уже почти как иронию:

                     Народ избрал тебя, сосуд чести,
                      Сосуд блистательный,
                      Из которого изливается
                      Одно лишь благородное [миро].
                      Вручил себя тебе, о сосуд особый,
                      Как царю,
                      Вверил себя тебе, о сосуд всеобщий,
                      Как свою паству.

МОТЕТ № 19*

Триплум

Своей святою мудростью
Презревший пытки страшные
Тирана пресвирепого,
Риктиовара гнусного,
Он засиял жемчужиной,
Квинтин, великий мученик.

Из рода он верховного
Происходил сенаторов
И завладел он властию
В земле риктиоваровой:

Амьенское смирение,
Живое слово пастыря
Влекло людей к подвижнику,
И к ним Квинтин был милостив.

И масло смертоносное,
Кондрашкой всех разящее,
Елеем было сладостным -
Так жаждал он мучения.

Квинтиновой молитвою
Слепым дается зрение,
Недужным отпускаются
Большие прегрешения.
Встают калеки на ноги,
Больные для лечения
Лекарствами снабжаются.

Его, Квинтина, тщанием
Блистает вся провинция,
Перед его молитвами
Бегут грехи прескверные:
Обжорство, гнев, уныние
И зависть вместе с похотью,
Но вера и терпение
Цветут с сестрой надеждою.

Через него да примет нас
Небесное сияние -
Обитель вечной радости.

Мотетус

Чтоб воспеть смелей и чище
Страсти прежестокие,
Для Квинтина мы подыщем
Все слова высокие.

Жизнь его была чудесной:
С верою стоической
Он презрел кошмар телесный
С пыткою языческой.

Слово пастыря летело
Чистою голубкою,
И принес он в жертву вере
Сущность свою хрупкую.

Пусть же чтут его любовно,
С радостными криками,
Воспевают многословно
Песнями великими.

       Комментарий. М о т е т № 1 9, посвященный прославленному св. Квинтину, по-видимому, связан с теми же историческими событиями, к которым приурочен мотет №18. Квинтин, происходивший, как передает легенда, из благородной семьи римских сенаторов, прибыл в Галлию с миссионерской целью. Он весьма успешно проповедовал учение Христа в районе Амьена, за что был казнен тогдашним правителем этой местности Риктиоваром.[22] Последний вошел в историю чуть ли не как символ жестокого преследования ранних христиан в Галлии.[23]

       Вот как описывает пытки Квинтина в своем "Мартирологии" Беда Достопочтенный: "Разгневанный Риктиовар приказал истязать его с помощью подъемной машины таким образом, чтобы выкрутить его члены с ужасающей силой. Сверх того велел бить его железными прутьями и, вскипятив масло, смолу и жир, лить ему на спину. Известь, уксус и горчицу распорядился влить ему в рот. Он также приказал обвязать его шею тяжелой цепью и вбить два железных шипа в ключицу и в голени, и воткнуть десять гвоздей под ногти".[24]

       Претерпев страшные пытки, Квинтин все же не отступился от христианской веры, и замолк лишь после того, как слуги Риктиовара отрубили ему голову и бросили труп в Сомму.[25] Эти трагические события развернулись во времена императора Максимиана, в конце III века - начале IV века от Р.Х.

МОТЕТ № 21

Триплум*

Верных душ упокоенье,
Свет дневной, Оплот спасенья,
Ты прости нас!

Ты, долина утешенья,
Злобы пышущей смиренье,
Посети нас!

Враг бушует, ощетинясь.
Ты от татей защити нас,
Покарай их!

Как к отцам за их безвинность
Проявил когда-то милость
Сил бескрайних:

Толпы сирых, старых, малых,
Спас Ты, род чтоб не пропал их,
Жизнь вверяя.

Снова враг нас на заставах
В войнах диких и кровавых
Изнуряет.

Смерть объятья растворяет,
Дух народа замирает,
Защити же!

Ты, народ свой избирая,
Посмотри, властитель рая -
Он унижен.

Сделай праведников ближе,
Злых отринь и сбрось пониже,
Царь Закона.

А предатель пусть бесстыжий
Видит мир, как в мутной жиже,
Презловонной.

Ты пришел во время оно
В блуд языческого трона
К Даниилу,

Иль, как отрокам Сиона
Возле огненного лона,
Дай нам силу!

Мотетус

Прииди, Дух животворящий,
Услышать глас сынов кричащий,
Которых племя, гадов гаже,
Уничтожает. Поспешай же!

Уж иссякают наши силы
И рассказать уста бессильны -
Тебе поведать о позоре,
Что сами мы виновны в горе.

К такой беде вело паскудство,
Безверье, алчность, безрассудство.
И вот теперь - о доля злая! -
Что делать дальше, мы не знаем.

Враги нас плотно окружили,
И даже те, кто рядом жили,
Внезапно в горе изменились:
В шакалов злобных превратились,
В свирепых львов и леопардов,
Змеищ, стервятников, бастардов.

Как боль нам сердце разрывает!
Лишь на Тебя оно взирает:
Обрушь на татей беспощадность,
К тебе, Христос, народ взывает:
Даруй нам мир, покой и радость!

       Комментарий. Мотетус начинается точно так же (Veni creator spiritus), как и знаменитый гимн.[26] Однако, текст Машо совсем иной, нежели канонический, возвышенный и торжественный, текст гимна. Скорее он выглядит как сознательное парафразирование всем известного стиха, выдержанное поэтом в характере страстного воззвания к Св. Духу в минуту крайнего отчаяния.

МОТЕТ № 22*

Триплум

Вожделенной полон властью,
Ты, народ ведущий к счастью
По вершинам и изломам,
Будь вождем, не будь ведомым.

Вождь достойных, честных, гордых
Поведет, забыв про отдых.
А ведомый пусть всечасно
Повинуется согласно.

Вождь-слепец ведет слепою
Поводырскою тропою,
И народ ведет во мрак -
Там он подлинный вожак.

Если вождь подобран верный,
Путь очистится от скверны
И тропинок вереница
Ярким светом озарится.

Вождь верховный! Изгони же
Всех слабей себя и ниже,
Проведи тропой такою,
Что ведет страну к покою.

Мотетус

Плачь, великая держава:
Твой народ свела отрава
Запустенья.

Часть его - дурного нрава,
А другая - лжет без права,
Без стесненья.

О тебе уж не радеют,
Враг у власти руки греет -
Всё обманно!

Мощь и дух твои хиреют.
Враг, напротив, матереет
Непрестанно.

Ты досталась воротилам,
В их бесчестии постылом
И убогом.

Но теперь тебе по силам
Стать и мощной и красивой -
Властвуй с Богом!

МОТЕТ № 23*

Триплум

Дева счастья, Мать Христова,
Что когда-то для пустого
Мира грешного, слепого
Дар явила.

Верой в ангельское слово
И рожденьем Всеблагого
Ты язычества основу
Подкосила.

Молим: ты бы попросила,
Чтобы мощь Его и сила
Всех злодеев поразила,
Нас спасая.

Чтоб Его ты известила,
Как беда нас всех постигла,
Ибо всех нас поглотила
Бездна злая.

Пожалей нас, Пресвятая,
Ведь страдаем мы, стеная,
Постоянно познавая
Горечь рабства.

Наш вожак - стезя слепая,
Мы бредем, едва ступая,
Нами правят ложь тупая
И похабство.

О, исток любви и братства,
Помоги - взывает паства -
Нам свернуть с пути лукавства,
Он обманный!

Поверни рукою властной
Нас к дороге безопасной,
Дай униженным, несчастным
Обрести покой желанный!

Мотетус

Целомудренная Матерь!
При вратах небесной рати
Ты бесценна.

Всех несчастных врачеватель,
И от бурь звезда-спасатель
В море пенном.

Ты прощаешь грех смиренно,
Пожалев одновременно,
Умиляя.

Ты навек благословенна,
Мы ж коленопреклоненно
Умоляем:

Путь наш стал неуправляем,
Мы гниём и умираем,
Вождь нам нужен!

Враг сильнее нас - мы знаем,
Но бессильны этим знаньем -
Без оружья.

О Мария! Нам всё хуже,
Мы без помощи недужим,
Умирая.

Мы духовно неуклюжи,
В одиночестве не сдюжим.
Помоги, Царица рая!

       Настоящая публикация была бы невозможной без помощи многих людей, которым я хотел бы выразить свою глубокую признательность. Среди них - французские энтузиасты Мириам Флейшман и Мишель Алан, уже не раз снабжавшие книгами, нотами и грамзаписями русских музыкантов, знаток и коллекционер старинной музыки, владелец всемирно известного интернет-портала medieval.org Тодд Маккомб, руководитель ансамбля Musica Nova[27] Агата Сюльтан (Agathe Sultan).