Главная

№26 (март 2011)  

Архив

Тематические разделы
Музыка в Израиле
Классическая музыка
Современная музыка
Исполнительское искусство
Музыкальная педагогика
Литературные приложения

Оркестры, ансамбли, музыкальные театры

Афиша

Наши авторы

 Партнёры

Контакты

 

                             НЕКОТОРЫЕ МЫСЛИ О ЗНАЧИМОСТИ ПЕРВОГО МЕЖДУНАРОДНОГО НАУЧНО-ИСПОЛНИТЕЛЬСКОГО КОНКУРСА ПИАНИСТОВ ИМЕНИ КАРА КАРАЕВА

Тамилла Кенгерлинская

Прежде чем высказывать некоторые мысли по поводу прошедшего столь значимого мероприятия хотелось бы описать интересный случай из педагогической практики. На одной из лекций педагог предложил студентам-пианистам высказать мысли о прослушанном музыкальном произведении. Все активно включились в дискуссию, торопились делиться мнениями, мыслями, впечатлениями. Но одна девушка лишь молча слушала, не принимая участия в обсуждении. Педагог обратился к ней с просьбой высказать свои мысли и услышал следующий ответ: «У меня нет определённых, конкретных впечатлений, сложно объяснить свои чувства словами».

Ответ несколько озадачил педагога, так как он знал студентку, как способного музыканта-исполнителя. После занятий он попросил её задержаться и разъяснить свой ответ более ясно. Внимательно посмотрев на своего педагога, она ответила: «Когда начинаешь говорить о музыке, она уходит, удаляется от тебя, тайна её познания, облекаемая в слова, исчезает. Ощущение, восприятие музыки не только индивидуально, но и глубоко интимно. Она раскрывает свои тайны только для тебя и не терпит, когда ты её делишь с другими; это как предательство. Чтобы хорошо исполнять музыку, лучше о ней не говорить словами».

Сложно сказать, насколько правомерным и объективным можно считать высказывание молодого музыканта, но его несомненная искренность и правдивость заставляет задуматься и вспомнить слова Б.В.Асафьева «…не всё, что кажется нам, музыкантам, традиционно ясным, бесспорным и не подлежащим сомнению в отношении своей ценности, представляется таким же тем, кого мы хотим воспитать в музыке и кому мы стремимся дать художественно-музыкальное образование» (2, 95).

Одинаково правомерны и не подлежат сомнению и афоризм гениального Александра Скрябина о том, что «музыка жива мыслью», и слова выдающегося музыканта ХХ века Кара Караева: «Только музыке подвластен мир затаённых, но всегда больших и глубоких чувств; «перевести» их на язык слов, конечно, можно, но в этом переводе многие тончайшие интонации будут упущены и огрублены либо даже навсегда утрачены…» (3, 9).

***

В Азербайджане завершился Первый международный научно-исполнительский конкурс пианистов имени Кара Караева и Первая международная научно-исполнительская конференция на тему:  «Фортепиано в творчестве Кара Караева», посвященные 90-летию Бакинской музыкальной академии имени Узеира Гаджибейли и 30-летию Средней специальной музыкальной школы-студии при БМА.

Успешное проведение данного мероприятия на высоком международном уровне подтверждает прежде всего активность культурного социума Азербайджана, возрождение исторически сложившихся музыкальных традиций на современном этапе и, безусловно, является стимулом для дальнейшего развития музыкально-исполнительского искусства.

Главная особенность данного конкурса заключалась в том, что его участники демонстрировали не только уровень исполнительской подготовки, но и научно-исследовательские способности: на первом туре конкурсанты выступали с докладами об исполняемых произведениях, а на втором соревновались в искусстве их интерпретации. Цель проводимого конкурса – выявить уровень соответствия теоретической и практической (исполнительской) подготовки пианистов, взаимосвязи их научно-исследовательского и музыкально-исполнительского мышления, умения анализировать, раскрывать композиторскую идею и воплощать её в собственной интерпретации, то есть, не только уметь хорошо исполнять, но и творчески мыслить за роялем, выражать и воплощать свои чувства и идеи.  Оценка такой гармоничной интеграции научно-исследовательских и исполнительских способностей по сути своей не только новаторски уникальна, но и глубоко актуальна, так как, направлена, прежде всего, на выявление глубоко мыслящего и чувствующего музыканта, на взаимодействие его интеллектуального и эмоционального потенциала. Этим важным положением и определяется особая значимость первого международного научно-исполнительского конкурса и конференции, проведённых в Азербайджане.

Отметим, что данный конкурс имеет свою интересную историю, его проведению предшествовал ряд мероприятий республиканского значения, которые послужили приобретению соответствующего опыта и создали особо благоприятные условия для его осуществления. От первого научно-исполнительского конкурса и конференции, проведённых ещё в 1983 году среди студентов Бакинской музыкальной академии до предпоследнего, осуществлённого в 2008 году на республиканском уровне среди учащихся по всем  музыкальным специальностям, прошло более четверти века. В результате был приобретён большой и ценный опыт, который позволил на высоком уровне осуществить и конкурс, и конференцию.

Общеизвестно, что эффективность всестороннего и полноценного процесса музыкального обучения и воспитания учащихся обеспечивается единством теоретического изучения и практического (исполнительского) освоения музыкального материала. Вместе с тем, реальная педагогическая практика констатирует, что возможности данной интеграции полноценно не реализуются. Опыт показывает, что теоретический и исполнительский потенциал пианиста часто развивается односторонне, не достигая гармонического взаимодействия интеллектуальных и эмоциональных возможностей, целостности и единства индивидуально-личностного всестороннего развития.

Именно методическая значимость данной проблемы и поиск эффективных способов, способствующих её практической реализации, обусловила проведение в Бакинской музыкальной академии научно-исполнительских конкурсов и конференций, идея создания и организация которых принадлежала заслуженному деятелю искусств Азербайджана, доктору искусствоведения, профессору Т. М. Сеидову.

Современные музыканты-исполнители за редким исключением больше демонстрируют высочайшие технические достижения. Они чаще поражают слушателей виртуозностью, скоростью, точностью исполнения и реже глубиной осознания исполнительской трактовки произведения, неповторимостью его воссоздания, эмоциональной насыщенностью и звуковой красочностью, непосредственностью процесса воспроизведения. «…Несмотря на возрастание технического мастерства, молодые исполнители становятся всё менее  интересными: они до того схожи друг с другом, что порой их просто невозможно отличить одного от другого. Играют и поют правильно, ни к чему не придерёшься, но не интересно» (4, 8).

В каком-то смысле всё это является последствием современного научно-технического прогресса. Его ошеломляющее развитие, активно влияя на мышление и восприятие современного музыканта-исполнителя, обусловливает торжество техники со всеми вытекающими отсюда последствиями. Даже наиболее абстрактные методы науки оказывают на современное отношение к искусству неоспоримое воздействие. Согласитесь, что «… стремление к техническому совершенству, столь необходимое молодому исполнителю, порой, в силу своей связи с длительной работой над произведением, его шлифовкой и отделкой, с невольным отчуждением мысли и чувства, оборачивается другой стороной: оно изгоняет непосредственность, импровизационность исполнения, засушивает его, а порой и умерщвляет. Живое и яркое в исполнительстве всё чаще подменяется безнадежной ординарностью, стандартом. Не хватает умения, а то и желания свободно думать, искать, если надо – рисковать» (4, 9).

Вместе с тем, чтобы стать музыкантом-художником, чтобы уметь говорить языком музыки необходимо иметь, что говорить и о чём говорить. Если исполнитель не обладает собственными переживаниями, внутренней духовной содержательностью, то ему, безусловно, не дано увлечь слушателей, воздействовать на их «умы и сердца».  Другими словами, исполнительский талант не может состояться без высокой духовной культуры, без богатого внутреннего содержания личности музыканта.

Учитывая столь немаловажные требования к музыканту-исполнителю, проведение научно-исполнительского конкурса и конференции приобретает особую социальную значимость, так как оно стало активным стимулом для реального взаимодействия исполнительской теории и практики, а также серьёзным основанием для повышения роли и значимости этих важных критериев пианистического искусства.

Однако, не только в этом заключается итог проведённого конкурса, направленного на выявление интеллектуального и эмоционального потенциала пианиста, на взаимообусловленность связи между его исполнительскими знаниями, умениями и навыками. Опыт и успешность результатов его проведения могут иметь большое значение для всего процесса музыкально-профессионального образования, для присуждения научных степеней и званий в области музыкально-исполнительского искусства, так как существующая в настоящее время процедура их проведения не учитывает в должной мере специфику и особенности этого неимоверно сложного и высочайшего мастерства. Она направлена больше на дифференциацию научно-исследовательского и музыкально-исполнительского мастерства, чем на их интеграцию. И в результате, способный музыкант-исполнитель,  вынужден уходить в область научных исследований, совершенно не связанных с его непосредственной деятельностью.

Другими словами, содержание и динамика проведения конкурса могут стать одним из наиболее объективных примеров или образцов оценки научного и исполнительского потенциала музыканта на всех ступенях его профессионального становления:  бакалавр, магистр, доктор. Исполняемая музыкантом концертная программа и научно-аналитическое исследование проблемы её интерпретации является, на мой взгляд, лучшим примером оценки всех творческих возможностей музыканта-исполнителя, как научно-исследовательских, так и исполнительских. Для каждого профессионального музыканта-исполнителя присуждение той или иной научной степени, звания должно быть непосредственно связано со спецификой его деятельности. Оценка музыканта-исполнителя или композитора, так же, как и музыканта-теоретика часто не вполне объективна и обоснованна и подчас резко снижает его исполнительскую активность, отсутствие которой отрицательно отражается на уровне общего профессионального мастерства и в целом исполнительской культуры. Именно поэтому представленная в процессе Первого международного научно-исполнительского конкурса пианистов интеграция практических исполнительских и научно-теоретических знаний, умений и навыков, наиболее полно соответствуя специфике профессиональной деятельности музыканта-исполнителя, может стать примером для аналогичного оценивания единства всех творческих достижений каждого музыканта-исполнителя в процессе присуждения научных званий и степеней различных профессиональных квалификаций.

Сегодня, слушая талантливую молодёжь, можно уверенно констатировать, что в современном исполнительстве проявляются черты нового стиля, который в будущем, возможно, послужит рождению иного направления в развитии музыкально-исполнительского искусства. Известный азербайджанский пианист Ф. Ш. Бадалбейли, сочетающий разум и чувства в своём исполнительском мастерстве, которое является лучшим примером научно-исследовательской и исполнительской интеграции, отмечает: «… В этом вечном процессе музыкальной диалектики исполнительского искусства заключён  главный и великий смысл  - роль и значимость нашего сегодняшнего критического отношения к себе и к собственному служению музыкальному искусству. Величайшее предназначение музыкально-исполнительских традиций в том, что для каждого нового поколения они являются исходным началом, источником познания жизни, который очищает только время, оставляя в нём истинные ценности и навечно превращая их в шедевры мирового классицизма» (1, 16) .

                                      Литература:

1.Актуальные проблемы фортепианного исполнительства и педагогики. Вып. 1, / Ред.-сост. Ф. Ш. Бадалбейли. Баку: Адильоглы, 2006.

2.Асафьев Б. В. Избранные статьи о музыкальном просвещении и образовании. Л.: Музыка, 1973.

3.Кара Караев. Статьи. Письма. Высказывания. М.: Сов. композитор, 1978.

4.Мильштейн Я. И. О некоторых тенденциях развития исполнительского искусства, исполнительской критике и воспитании исполнителя. //Мастерство музыканта-исполнителя. Вып. . М.: Сов. композитор, 1972, С. 3-56.