Главная

Архив

Тематические разделы
Музыка в Израиле
Классическая музыка
Современная музыка
Исполнительское искусство
Музыкальная педагогика
Литературные приложения

Оркестры, ансамбли, музыкальные театры

Афиша

Наши авторы

 Партнёры

Контакты

 

 

"ЯФФО" В МОСКВЕ

Павел Юхвидин

      9 июня состоялась трансляция по интернету одного из концертов Московского Фестиваля симфонических оркестров мира, который в четвертый раз проводился под эгидой Президента России ко Дню России с 1 по 12 июня. Концерт этот потом передавался по радио для англоязычных стран. В нем прозвучала, наряду с увертюрой -фантазией Чайковского "Гамлет", "Ночью на Лысой горе" и "Картинками с выставки" Мусоргского в оркестровке Сергея Горчакова - "Яффская симфония" Ильи Хейфеца. И тысячи людей на всех континентах слушали и смотрели эту трансляцию из знаменитого Колонного зала Дома Союзов. Немудрено, что автором симфонии заинтересовались: по условиям Фестиваля, каждый из приглашенных оркестров обязан играть музыку композиторов своей страны и своего региона. А "Яффскую симфонию" композитора из Израиля играл Омский Академический симфонический оркестр под управлением своего главного дирижера, 36-летнего Дмитрия Васильева. И композитор - надо же, здравствующий! - сам присутствовал в Колонном зале и выходил на поклоны. Пришлось обращаться за подробностями к самому Илье Хейфецу после его возвращения из Москвы, благо, и живет он неподалеку - в Яффо.

      П.Ю.: Илья, какие оркестры были приглашены в нынешнем году на Московский симфонический фестиваль и по какому принципу оркестры отбираются?

      ИЛЬЯ ХЕЙФЕЦ: Принцип установился в 2006-м году, когда Фестиваль был учрежден: участвует один из ведущих московских коллективов, приглашаются 3 зарубежных оркестра, достаточно известных, а также непременно какой-либо российский нестоличный. Среди этих оркестров проводится тендер на участие в фестивале. В прошлые годы победителями тендера, и, соответственно, участниками фестиваля, стали Новосибирский, Екатеринбургский, Ростовский, а в этом году - Омский. Из столичных в этом году выступал Российский Национальный симфонический под руководством Михаила Плетнева, было три иностранных - Оркестр из Тулузы (Франция), которым ныне руководит Туган Сохиев (бывший ассистент Валерия Гергиева и его ученик), Оркестр западногерманского радио из Кельна под управлением Семена Бычкова (он тоже питерской школы, ученик Ильи Мусина), а также Будапештский фестивальный оркестр с Иваном Фишером.

      П.Ю.: Вот она, наша дирижерская школа! Стала всемирной. Лет двести назад всюду - от Петербурга до Мадрида - приглашали итальянских маэстри и чешских капельмейстеров, потом пришла эпоха немецко-австрийских дирижеров (часто с еврейским корнями), а нынче, я смотрю, и на Рейне, и на Гаронне - представители "новой исторической общности", выпускники советских консерваторий. К тому же, видимо, наши бывшие соотечественники-то и стремятся выступить в Москве, да еще в зале бывшего Дворянского собрания.

      И.Х.: Как бы то ни было, но это, действительно, сильные оркестры. И в программах каждого значилась музыка их собственных стран. Фаворитом москвичей стал Будапештский фестивальный оркестр во главе с Иваном Фишером. Он играл Дворжака (Седьмую симфонию и Американскую сюиту), Кодая, Бартока; Кельнский оркестр привез Роберта Шумана и Рихарда Штрауса, в программе Тулузского французская (Берлиоз, Дебюсси) и русская музыка ХХ века (Праздничная увертюра Шостаковича, "Пульчинелла" Стравинского, Симфонические танцы Рахманинова) были представлены поровну, Российский Национальный оркестр играл Первую симфонию (с хором) и "Прометея" Скрябина. И только Омский оркестр исполнил сочинение ныне живущего композитора. Мне, конечно, было очень лестно соседствовать в программе с гениальными творениями Чайковского и Мусоргского. К тому же я был единственным живым автором за весь многодневный фестиваль.

      П.Ю.: А на прошлых фестивалях исполнялась современная музыка?

      И.Х.: За четыре фестиваля - только два случая, включая мой. Первой была Шестая симфония Алексея Рыбникова в прошлом году. Ни Новосибирский, ни Екатеринбургский, ни наш Израильский филармонический под управлением Зубина Меты (он приглашался как иностранный на первый Фестиваль в 2006 году) не воспользовались своим правом - включить в программу музыку композитора своего региона.

      П.Ю.: А ведь и в Екатеринбурге, и в Новосибирске - сильные композиторские школы. Ты ведь и сам выпускник Новосибирской консерватории класса профессора Аскольда Мурова.

      И.Х.: Да, и как раз Аскольд Федорович работал именно в симфоническом жанре, он автор многих симфоний, которые, на мой взгляд, вполне достойно могли бы представлятьть музыку России.

      П.Ю.: Как же случилось, что симфонию израильтянина играл не Израильский оркестр, а Омский? Ведь ты завершил эту партитуру, как мне помнится, в 2002-м году?

      И.Х.: Разумеется, я ее предлагал, в первую очередь, израильским оркестрам. Ведь и подзаголовок "Яффская" ей дан не только оттого, что живу я в Яффо и вижу мир отсюда, а и потому, что использовал в ней разные пласты еврейского и арабского фольклора этого древнего цивилизационного очага, еще со времен пророка Ионы, который, как мы помним, получил повеление идти в Ниневию, но, убоявшись этой миссии, бежал в Яффо.

      И я предложил познакомиться с партитурой тем четырем оркестрам, состав которых дает возможность ее исполнить: Израильскому Филармоническому, Ришон-ле-Ционскому, Иерусалимскому и Хайфскому. Ответ с просьбой прислать партитуру с записью пришел только из первого. Я тут же выслал и то, и другое. Надеюсь, они дошли, так как более точной информацией, к сожалению, не располагаю.

      А в Омске молодой дирижер Дмитрий Васильев (окончивший Нижегородскую консерваторию по классу симфонического дирижирования профессора Александра Скульского, обладатель гранта президента России и многих других наград и премий), получив неигранную партитуру незнакомого композитора из Израиля, где он никогда не был, впервые исполнил это произведение заодно с другой моей не исполненной к тому моменту работой - симфонической поэмой "Йом Кипур". Это случилось на международном музыкальном фестивале в Омске незабываемой весной 2005 года.

      П.Ю.: Да, вот я смотрю: огромный состав, мощные нагнетания в сложной одночастной конструкции, полиритмические и полиладовые наслоения, элементы алеаторики, очень трудные партии медных, ударных. Даже дарбука имеется в составе ударных.

      И.Х.: Дарбуку я купил здесь, в Израиле и сам ее привез сибирякам - экзотика! Но главное не в этом. Самое трудное для дирижера в этот раз было настоять на включении моей симфонии, как произведения омского композитора, в программу Московского международного фестиваля. Это был смелый и даже рискованный шаг.

      П.Ю.: Да ведь ты, как я помню, создал Омскую организацию Союза композиторов.

      И.Х.: Это верно, но я ведь уже почти два десятилетия живу в Израиле. И дирижеру указывали на это: что, дескать, это за омич, который с 1991-го года живет в Яффо, да еще и подчеркивает это названием своего сочинения! Дмитрий Васильев, однако, не побоялся ни творческих трудностей, ни политических затруднений.

      П.Ю.: И, как мне кажется, не проиграл: как ни ссылайся тут на столичную вежливость, это был подлинный успех: и зал был переполнен, и приняли симфонию всерьез, с пониманием и сочувствием, овациями, криками "браво!" и очередью за автографами. Все это можно было видеть в живой интернет-трансляции. Возможно, правда, что это московские евреи так продемонстрировали свои симпатии к Израилю, и эти горячие аплодисменты, на самом деле, предназначались не столько персонально автору, сколько его стране.

      Надеюсь, родное государство оказало тебе поддержку?

      И.Х.: Когда мне сообщили из Москвы, что "Яффская симфония" включена в программу фестиваля, я позвонил в отдел культурных связей нашего МИДа. Там мне посоветовали связаться с атташе по культуре нашего посольства в Москве. Эта "атташа" по имени Илана на иврите (по-русски, разумеется, не говорит) интересуется: сам ли я дирижирую. - Нет, говорю, не дирижер я, только композитор. - Так ты ведь уже свое дело сделал, зачем же сюда ехать? Сиди себе дома, пиши еще.

      Обратился я и в свой израильский "Cоюз композиторов", который, правда, пару лет назад отказался поддержать материально приезд в Израиль венского ансамбля "Лунный Пьеро", включивший в свой репертуар одну из моих работ. Нет, наученный горьким опытом, я уже не просил финансовой помощи. Хотел, чтобы членам Союза разослали адрес интернет-сайта, по которому концерт транслировался на весь мир. И даже в этом получил отказ: оказывается, не внес вовремя членские взносы. И смех, и грех: чем же члены Союза-то провинились?..

      Наконец, решил позвонить в Союз композиторов России, членом которого являюсь. И его председатель, узнав в чем дело, поставил вопрос на ближайшем Секретариате, где он и был положительно решен. Через три дня я получил электронный билет на самолет в оба конца.

      Я, конечно, счастлив! Но "за державу", честно говоря, обидно. Ведь здесь я защитил докторскую, почти два десятилетия учу местных детей и подростков музыке, сделал для них и для разных израильских оркестров около двух с половиной сотен аранжировок (в том числе израильских песен Боаза Шараби, Дэвида Брозы, Эяля Голана и других), сочиняю, но своим меня почему-то местный музыкальный истеблишмент не считает.

      Но главное даже не в этом. Ведь в том же Омске с его 1.200.000 жителей и оркестром на 105 штатных единиц с десятью заслуженнами артистами России, объездившем полмира, есть свои композиторы, и, если бы и там все решал вопрос "свой-чужой", играли бы их, нынешних, а не "предателя родины", еврея, покинувшего ее ради "бананово-лимонного" Израиля более 15 лет тому назад. Но там что-то решает еще и сама музыка, и этика, и эстетика, и дирижер, лишь пять лет назад вставший за пульт этого оркестра, "поставивший" премьеру моей симфонии, еще не будучи утвержденным на пост "главного". А стать здесь "своим", как сделал кое-кто из бывших "наших" - требует слишком больших и разных жертв - не каждому это по силам, да, честно говоря, и по душе. Однажды Муров, которого ты упомянул выше, сказал: "Нужно трудиться в меру сил, а время железной рукой потом все расставляет по своим местам ". Я тогда подумал: "Хоть и не ново, но до чего же верно!".

      П.Ю.: Но почему так происходит?

      И.Х.: Это длинная и грустная история, а повод нашей беседы ведь радостный. Мне еще повезло с зарубежными музыкантами, не только симфоническими дирижерами, но и камерными исполнителями (среди последних такие звезды, как виолончелист Александр Бузлов, пианист Василий Щербаков, кларнетист Кирилл Рыбаков - все лауреаты нескольких международных конкурсов). Но многие высокообразованные и одаренные израильские композиторы российского происхождения десятилетиями по сей день прозябают в вынужденном молчании, сочиняя "в стол", без всякой надежды услышать написанное. Как же можно заживо хоронить эти таланты, ставшие членами творческого союза (что, как мы знаем, было не так легко), и регулярно исполнявшиеся уже на "доисторической" родине, считавшейся антисемитской, но, впрочем, не убивавшей их незаслуженным презрением к их творчеству. Ведь не звучащая музыка - мертва. И не живыми, а влачащими жалкое существование чувствуют себя творцы, лишенные самого естественного права - хотя бы иногда слышать свою выстраданную в нелегкой жизненной борьбе музыку. Не в этом ли причина того, что страна теряет многих своих талантливых сочинителей музыки, и среднего поколения (те же Илья Димов и Ариэль Давидов, вынужденные искать удачи за морем), и младшего - сабр (!), не желающих жить в такой, мягко выражаясь, своеобразной атмосфере (не стану перечислять, поверь на слово, их - не один десяток, а это уже - культурное достояние страны). И их можно понять. Ведь таланты, как известно, нуждаются в поддержке (бездарности же, как не менее хорошо известно, успешно пробиваются сами!).

      П.Ю.: А, может быть, "несть пророка в своем отечестве"? Серьезные композиторы и в России тоже жалуются, что их совсем перестали исполнять. Если в прежние времена еще проводились какие-то декады, фестивали советской музыки и, хотя начальники главных управлений культуры (бывшие комсомольские секретари) решали, что народу нужно, а что нет, но какое-то окошко было. Можно было написать на титульном листе трагической по духу, авангардной по языку симфонии "Навстречу ХХV-му съезду" или назвать поэму "Цвети, родной край" - и уже никуда не деться, надо закупать и рекомендовать к исполнению, полдела сделано. Правда, надо было еще "уговорить султана", то есть главного дирижера. А дирижеры рассуждали и ныне рассуждают известно как: "у Моцарта 40 симфоний и мы их все сыграть не можем, а вас тут сорок композиторов. Так уж лучше я потружусь над Моцартом, который при жизни всех своих симфоний не слышал". Но раньше дирижер государственной филармонии хоть раз в сезон был обязан сыграть что-нибудь, Союзом композиторов рекомендованное, а сейчас никто не хочет и смотреть новые партитуры.

      И.Х.: По моим сведениям, в странах Запада еще существует (при огромном давлении требований коммерции) хотя бы подобие свободной конкуренции, когда сам дирижер или исполнитель решают, что им играть. С другой стороны, в России продолжают устраиваться субсидированные государством концерты новой музыки отечественных композиторов (не говоря уж о фестивалях, подобный которым стал предметом нашей с тобой беседы), и каждый член творческой организации в той же Москве или Новосибирске имеет право хотя бы раз в несколько лет услышать по крайней мере одно свое произведение исполненным на очередном пленуме (не говоря о личных контактах, всегда имеющих важное значение в творческих делах между съездами и пленумами).

      "Закрыто-тупиковая" ситуация в израильской музыке, сложилась, к сожалению, не вчера. Я посвятил изучению ее предыстории не одну статью, опубликованные и в инет-журнале "Израиль XXI", и в других изданиях на русском и иврите. Пишут о ней и другие музыканты, в том числе и ивритоязычные, болеющие за будущее израильской музыки. Остается надеяться, что рано или поздно они (ситуация, а вместе с ней, и музыка) изменятся в лучшую сторону, вопрос лишь - когда…

      П.Ю.: Разреши присоединиться к этим надеждам, а также еще раз от души поздравить тебя и порадоваться за всех нас, что сочинение израильского автора на столь солидном фестивале и во всемирной трансляции нашло такой теплый прием и имело несомненный успех. И будем надеяться, что эта серьезная, яркая и содержательная партитура прозвучит все же там, где создавалась.

      И.Х.: Большое тебе спасибо за теплые слова!