Главная

№ 48 (ноябрь 2014)  

Архив

Тематические разделы

Музыка в Израиле
Классическая музыка
Современная музыка
Исполнительское искусство Музыкальная педагогика
Литературные приложения
Видеотека

Оркестры, ансамбли, музыкальные театры

Афиша

Наши авторы

 Партнёры

Контакты

 

ПАНОРАМА  ИЗРАИЛЬСКОЙ МУЗЫКИ

Павел Юхвидин

И он всего семнадцатый – Израильский композиторский фестиваль! Что же здесь было 30 лет назад, когда мы – кто в Москве, кто  в городе на Неве, кто в Казани, кто в Ташкенте или Новосибирске – "отслушивали" по 40 опусов в три дня на съездах-фестивалях-панорамах? Неужто без фестивальных фейерверков играли новую музыку по мере  ее создания в обычных концертах?

Каждый фестиваль современного композиторского творчества – когда "залпом", за несколько дней,  как извержение проснувшегося вулкана,  исполняются сочинения десятков авторов  отдельно взятой страны, города, региона, – открывает столько неведомых широкой публике звучаний, музыкальных идей, имен, произведений ярких и блеклых, вдохновенных и вымученных, радикально новаторских и вполне себе традиционных, - что осмысливать эти впечатления можно год, до следующего фестиваля. Тем более, что оркестры, солисты, ансамбли (за очень редким исключением), выполнив свой исполнительский "фестивальный" долг по отношению к современному  сочинителю, на весь этот год возвращаются к привычным классико-романтическим программам (публика требует!), включая произведения современников-земляков буквально раз в год по обещанию в гомеопатических дозах (так, Иерусалимский симфонический представил в прошлом сезоне работы Марины Геллер и Цви Авни, Хайфский и Беэр-Шевский – тоже по два новых сочинения). Конечно, так обстоит дело  не только в Израиле – мы же помним 30-40-летней давности Ленинградскую Весну, Московскую или Варшавскую осень, многочисленные Панорамы – Урала, Сибири, Кавказа – и единичные после этих съездов-фестивалей  исполнения серьезных современных сочинений.

Но вот как раз 17-й ежегодный Фестиваль израильской музыки ("Хаг ха-музика ха-исраэлит" – Праздник израильской музыки) поколебал это уже сто лет, наверное, существующее убеждение, что рядовому слушателю чужд язык  современного серьезного композитора. Больше дюжины концертов и   одна оперная премьера  – "Молчание Баруха" Эллы Мильх-Шериф, исполнявшаяся дважды, -   полсотни произведений четырех десятков авторов   в трех городах за четыре дня – и почти всегда заполненные залы. Три симфонических вечера (Ашдодский оркестр под управлением Зива Кожокару, Иерусалимский  симфонический, которым дирижировал Гия Федер, и завершавший фестиваль Израильский Филармонический с Яроном Готфридом, дирижером и композитором, одним из лауреатов нынешнего года по композиции), два вечера квартетных,   фортепианных ансамблей в 4 и 8 рук (они-то и открывали фестиваль сочинениями Александра Босковича, Флори Намир, Эрана Ашкенази, Иосифа Барданашвили), ансамбль мандолин и блок-флейт, ансамбль "Мейтар" и еще с полдюжины ансамблей и десятки  первоклассных солистов – исполнительские силы громадные.  При этом реакция публики  и в Ашдоде, и в Иерусалиме, и в Тель-Авиве – и, надо сказать,  настоящей широкой публики, а не только собратьев по цеху -  была заинтересованной и эмоциональной: да, нам внятно, что услышал и что хотел высказать композитор.  

Но и само композиторское высказывание зачастую уже не столь  бескомпромиссно  экспериментальное по языку, как это бывало на фестивалях 30-летней давности. Немало прозвучало сочинений неоромантических (Эяль Бат, Ади Коэн) или таких, которые когда-то определяли как "третий путь":  музыки индивидуализированной, но с возвращением к песенно-танцевальной бытовой основе и включением легкожанровой лексики.  На этом "третьем" пути иногда встречаются  яркие творческие удачи, если автор талантлив. Так, Три песни  Стеллы Лернер для голоса с оркестром,  которыми, в исполнении Аллы Василевицкой и Ашдодского оркестра,  завершался первый день фестиваля,  восходят  по мелодике к жанру романса. Но эмоциональный накал  этих Трех песен почти малеровской лирической проникновенности (вот где истоки-то!), к тому же тонко оркестрованных, вызвали, особенно после холодновато-сдержанного виолончельного концерта Аарона Харлапа, настоящую овацию.

 Или Концерт для голоса с оркестром Эммануэля Валя, которым  открывался Иерусалимский симфонический вечер второго дня  Фестиваля (солистка – певица Тами Таль, дирижер Гия Федер). Казалось бы,  – вполне глиэровской традиции музыка – и по жанру, и по  ладогармоническому складу. Но милая элегичность оборачивается  подлинной  поэтичностью. Возникают ассоциации с картинами еврейской истории – от древнейших (диалог с арфой) до позднейших.  Год назад Эммануэль стал лауреатом премии Правительства Израиля, в марте ему присудили премию имени Юрия Штерна, вскоре он отметит 50-летие творческой деятельности.

Но и те работы, авторы которых изъясняются сложным современным языком, нашли сочувствие и понимание слушателей – как, например, "Раскаяния" для голоса и струнного квартета Ирины Световой (концерт ансамбля "Спектрум" первого дня фестиваля). Благородство музыкального материала и искусная  полифоническая вязь  этого сочинения воплощают тончайшие психологические состояния.

И даже  те пьесы, авторы которых предстают во всеоружии техники авангарда (вечер премьер ансамбля "Мейтар" последнего дня Фестиваля в зале Тель-Авивского музея) – вполне эмоционально прочитываемы – будь то интригующие "Авансцены"  Стефена Горенштейна, мрачные картины "Филаки" (это название тюрьмы) Самира Оде-Тамими, или острогротесковая пьеса Михаэля Вольпе "Барабанщик поет".  Изощренная звуковая изобретательность Алоны Эпштейн в "Casa tomada II" воспринимается  как саундтрек  страшного кино  - и в воображении, действительно, возникают руины замка с привидениями. Альтовый концерт Менахема Цура, так же как "Краски. Воспоминания" для оркестра Владимира Школьника – более стенограммы индивидуальных состояний, чем картины, начертанные, к тому же, рукой настоящего мастера. Но бывает и так, что композитор обаятельней, чем его музыка – так, милейший Одед Зееви в жизни темпераментней, чем его симфония.

В концертах Фестиваля звучали произведения патриархов израильской музыки, заложивших основы  композиторской школы – Пауля Бен-Хаима, Йосефа Таля, Йосефа Каминского. Но более всего – Александра Босковича:  его памяти (50-летию со дня кончины) и был посвящен нынешний Праздник израильской музыки (год назад Фестиваль был посвящен Ёдену Партошу). Фестиваль открылся   Семитической сюитой для двух роялей Босковича, продолжился  его Концертом для гобоя и завершился его же Золотой Цепью в исполнении Израильского филармонического под управлением Ярона Готфрида.

Вход на все концерты был бесплатным – и мы должны поблагодарить Министерство культуры, взявшее на себя основную часть расходов, - но не столь уж свободным: каждому желающему необходимо было за месяц заказать пригласительный билет во избежание переаншлага. На открытии фестиваля в Ашдоде участников приветствовала министр культуры Лимор Ливнат, произнеся короткую речь. Она также присутствовала на церемонии награждения композиторов – лауреатов премии Правительства Израиля за 2014-й год, которая состоялось там же (в прошлом году Фестиваль начинался в Беер-Шеве, продолжился в Тель-Авиве и Хайфе, но церемония награждения проходила в Иерусалиме на заключительном симфоническом концерте).  Награжденных в этом году, как и в предыдущие годы, шестеро (видимо, это уже традиция),  но в первый раз за последние лет 10-12, что на моей памяти, среди них нет наших прежних соотечественников: Маргарет Вольф родилась в Мюнхене и там же училась у Петера Кизеветтера, Аарон Харлап уроженец Канады, Сара Шоам родилась в Тель-Авиве, Одед Зееви – в Иерусалиме, Ярон Готфрид и Авишай Коэн – также природные израильтяне.

Панорама оказалась многогранной и разностильной (хотя,  все же,  неполной при всей насыщенности – без сочинений Илья Хейфеца, Карела Волнянского, Хадар Кадимы и некоторых других высокопрофессиональных композиторов), контрастной, противоречивой и красочной, как и вся израильская жизнь.