Главная

О нас

Свежий номер  

Архив

Тематические разделы

Музыка в Израиле
Классическая музыка
Современная музыка
Музыка по жанрам
Исполнительское искусство Музыкальная педагогика
Литературные приложения
Видеотека

Афиша

Наши авторы

 Партнёры

Контакты

 

«СИБИРСКАЯ» ОПЕРА  ДОНИЦЕТТИ[1]

Евгения Шигаева

Евгения Юрьевна Шигаева – кандидат искусствоведения, старший преподаватель Казанской государственной консерватории им. Н.Г. Жиганова.

Evgeniya Yu. Shigaeva – Candidate of Art Criticism, Kazan N.G. Zhiganov’s State Conservatory, Lecturer.   

E-mail: Evgeniya-shigaev@mail.ru

Статья посвящена опере Г. Доницетти на сюжет из русской истории. В начале XIX века отважная девушка Прасковья Луполова отправилась  из Сибири в Петербург пешком, в надежде выпросить у Александра I прощение для своих ссыльных родителей.  История подвига сибирячки легла в основу многочисленных романов и драматических пьес. На этот сюжет написана и опера Г. Доницетти «Восемь месяцев за два часа». Долгое время считавшаяся утерянной, в наши дни опера обретает второе рождение за рубежом. В статье прослеживаются основные вехи сценической судьбы оперы, а также анализируются наиболее яркие (сценические и музыкальные) средства создания русского колорита.

Ключевые слова: Г. Доницетти, Прасковья Луполова, Параша-сибирячка, Сибирь, декорации, костюмы, народные песни, русский колорит.

G. Donizetti’s “Siberian” opera

The article is devoted to the Donizetti’s opera on the plot of Russian history. In the beginning of XIX century, a brave girl Praskovja Lupolova went from Siberia to St. Petersburg on foot, hoping to obtain from Alexander I forgiveness for their exiled parents. Siberian’s feat became the basis of numerous novels and dramatic plays. This story was written Donizetti’s opera «Eight months in two hours». Long considered lost, these days the opera gets a rebirth thanks to research foreign musicologists. The article traces the milestones of the opera’s fate on stage and explores the brightest (stage and music) means of creating Russian color.

Keywords: Donizetti, Praskovja Lupolova, Parasha-Siberian, Siberia, scenery, costumes, folk songs, Russian flavor.

 

Благодаря многочисленным мемуарам и запискам путешественников у европейской публики  XIX века сложилось  устойчивое представление о России. Победа русских над Наполеоном, несомненно, усилила интерес к культуре далекой для европейцев страны. Исследователь французской литературы Шарлотта Краусс в статье «Теория климата как ключ к восприятию России через французскую литературу XIX века» справедливо отмечает, что две столицы Российской империи, по которым и складывалось в основном впечатление путешественников, не могли в полной мере отразить своеобразие русской культуры: «Санкт-Петербург потому, что был городом слишком молодым (петербургский миф, созданный усилиями русских писателей XIX веке, достиг пределов Франции несколько десятилетий спустя), Москва же потому, что была бывшей столицей и к тому же слишком живо напоминала о провале наполеоновского похода. Кроме того, оба эти города, такие разные по своей сути, практически не давали возможности передать синтетический характер “типично” русского города» [2, 157]. Как ни парадоксально, но не столичные города, а Сибирь наиболее полно соответствовала сложившимся у европейцев представлениям о России. Суровый климат, заснеженные бескрайные просторы, опасности, подстерегающие повсюду, а также многообразие фауны, включающей медведей, волков и других хищников, складывались в единый образ России – далекой и загадочной страны.

Сибирь привлекала внимание европейцев не только климатическими условиями, которые расценивались, особенно в солнечной Италии или во Франции, как «экстремальные». Сибирские равнины были традиционным местом ссылки преступников и вольнодумцев, неугодных властям. Судьба некоторых ссыльных, сломленная несправедливым наказанием, зачастую становилась темой повестей и романов, приправленных «ароматом» захватывающих приключений и политического сопротивления режиму. Такие литературные произведения служили  сюжетной основой оперных и балетных либретто.

В западноевропейском музыкально-театральном искусстве «сибирская тема» была представлена несколькими сюжетными версиями. Первая сконцентрировалась на Августе Бенёвском, польском ссыльном, бежавшем из камчатской Большерецкой тюрьмы. На галиоте «Святой Петр» беглец отправился в море, впервые в истории русского мореплавания проделав путь через Японию, Индию до Мадагаскара. Приключения беглого ссыльного нашли отражение в операх Ф. Буальдьё «Бенёвский, или Ссыльные на Камчатке» (1800), С. Шампена «Бенёвский» (1813), П. Дженерали «Бенёвский, или Ссылка в Сибирь» (1831).

Тема сибирской ссылки также ярко обозначена в произведениях, посвященных судьбе сподвижника Петра Великого – князя А. Д. Меншикова. Авторы европейских книг о России с восторгом описывали историю этого «баловня судьбы», который прошел путь от простого булочника до главного царедворца. Закат его головокружительной карьеры, ссылка с семьей в сибирскую глушь и смерть в нищете составляли резкий контраст великолепию петербургской жизни Меншикова. Этой трагической станице посвящена, в частности, опера С. Шампена «Меншиков и Федор, или Безумец в Березове» (1808).

  Наконец, третья сюжетная линия основывалась на  истории отважной девушки Елизаветы, которая дошла пешком из Сибири в Петербург к царю с просьбой об оправдании её ошибочно осужденных родителей. Прототипом Елизаветы стала молодая сибирячка Прасковья Григорьевна Луполова (1784–1809). Она родилась в деревне близ сибирского городка Ишим в семье ссыльного, обвиненного в воровстве. Девушка росла скромной и набожной и, видя страдания родителей, стремилась облегчить их участь. Она приняла отчаянное решение отправиться в Петербург пешком, в надежде выпросить у Александра I прощение для своих родителей. 8 сентября 1803 года с молитвой на устах и с иконой в руках она отправилась в путь. Дорога пролегала через Камышлов, Екатеринбург, Казань, Нижний Новгород, Москву и заканчивалась в Петербурге. Люди, встречавшиеся на её пути, восхищались смелостью Прасковьи  и божественной силой молитвы, помогающей ей преодолевать все трудности. 5 августа 1804 года девушка оказалась в Санкт-Петербурге. Участие в её судьбе приняли представители многих знатных фамилий – Трубецких, Голицыных, Юсуповых, а вскоре она была представлена самой императорской семье. Александр I повелел простить прегрешение отца Прасковьи и позволил ему и его жене переехать в европейскую часть России. Сама девушка вернулась в Крестовоздвиженский монастырь Новгорода, где еще на пути в Петербург дала обет постричься в монахини в случае благополучного исхода задуманного предприятия. Позже она перебралась в Десятинный  монастырь, где  4 декабря 1809 года скончалась от чахотки.

Еще при жизни Прасковья стала прототипом главной героини романа Мари-Софи Коттен «Елизавета, или Ссыльные в Сибири» (1806) [6]. Переведенный на несколько языков (в том числе и на русский), он стал настоящим бестселлером. В романе французской писательницы Елизавета, пройдя тяжелые испытания дальнего путешествия,  встречает возлюбленного и благополучно выходит замуж.

Рис.1. Иллюстрация к изданию романа С. Коттен «Елизавета, или Ссыльные в Сибири» 1818 года [8]

Вскоре со страниц романа М-С. Коттен история отважной девушки перекочевала на подмостки музыкальных и драматических театров. 20 октября 1806 года в театре Gaîte состоялась премьера мелодрамы «Елизавета, или Героизм дочери» на музыку М. Ланюса и слова М. Оде [10]. Один из героев спектакля – трактирщик Петрушка, не в силах сдержать восхищение подвигом юной Елизаветы, восклицает: «Принесла себя в жертву ради отца! Пришла из глубин Сибири, чтобы  настойчиво просить о сокращении срока его ссылки! Пустилась в путь без помощи, без поддержки! В её возрасте! Полгода в пути! Она отправилась в середине года; закончила путь лютой зимой; слабая, обессиленная, но знающая свою цель! Восемьсот лье в восемнадцать лет! Я не могу поверить в это, я...! Несмотря на мороз, бурные реки, хищных животных! Пересекла горы, леса, пустыни!... O благородная дева! Это что-то сверхъестественное! Тебе помогали люди, но твоя главная поддержка – небо!» [10, 5].

Зрительский интерес к подвигу  Елизаветы подтолкнул и других авторов обратиться к полюбившейся всем истории. В 1815 году француз Ксавье да Местр написал повесть «Юная Сибирячка»[2], а в 1818 году в Париже состоялась премьера мелодрамы Жильбера де Пиксерекура «Дочь ссыльного» на музыку Алессандро Пиччини (1779–1850). Среди произведений итальянского музыкального театра, связанных с именем Елизаветы – балеты в постановке Г. Джойи «Сибирские изгнанники» (1823) и А. Монтичини «Елизавета, или Ссыльные в Сибири» (1828). К истории сибирячки также обратился итальянский драматург Луиджи Марчионни, написавший драму «Дочь ссыльного, или Восемь месяцев за два часа» (1820),  которая и легла в основу оперы Г. Доницетти.

В наши дни опера Доницетти «Восемь месяцев за два часа, или Ссыльные в Сибири»  (Неаполь, 1827) обретает второе рождение. В 1984 году в подвальных хранилищах Covent Garden была обнаружена партитура оперы, до этого считавшаяся утерянной. Находка подтолкнула зарубежных музыковедов к изучению вновь обретенного творения итальянского маэстро. Американский музыковед и дирижер Уилл Кручфилд, обнаруживший автограф оперы, исследовал и восстановил варианты авторских редакций. Выяснилось, что опера подвергалась многочисленным исправлениям и добавлениям: от изменения заглавия оперы до появления новых персонажей и музыкальных номеров. Основные вехи сценической  судьбы и партитурных редакций оперы отражены в таблице, которая составлена на основе наблюдений Кручфилда [9], а также других сохранившихся сведений об опере. 

1827

13 мая

В Неаполе в театре Nuovo  состоялась премьера оперы Г. Доницетти «Восемь месяцев за два часа». Опера выдержала 50 представлений. Либретто Доменико Джиралдони. В партии Елизаветы – сопрано Катерина Липпорини.

1831

Постановка во Флоренции и Милане с названием «Ссыльные в Сибири».

1832

Доницетти переделал партию главной героини для  контральто Каролины Унгер для постановки в Риме.

1833

Состоялась премьера в Ливорно и Венеции с названием «Ссыльные в Сибири, или Восемь месяцев за два часа».

1834–1840

Доницетти создал новую редакцию оперы для постановки в Париже, добавив некоторые музыкальные номера. Опера получила название «Елизавета, дочь ссыльного». Французское либретто написали Адольф де Лёвен и Леон-Леви Брюнсвик. В парижской редакции опера при жизни композитора не была поставлена.

Итальянскую версию оперы Доницетти отправил в Лондон, однако и эта постановка не осуществилась. Партитура считалась утерянной.

1853

После смерти композитора его ученик Уранио Фонтана попытался возродить французскую редакцию, досочинив некоторые фрагменты. Премьера оперы состоялась в парижском Théâtre Lyriquе в 1853 году.

1854

Постановка оперы «Елизавета, дочь ссыльного» с музыкой Доницетти-Фонтана в Милане.

1984

Уилл Кручфилд в хранилищах Covent Garden обнаружил считавшуюся пропавшей партитуру первого и третьего актов итальянской версии оперы.

1988

 Австралийский дирижер и пианист Ричард Бонинг обнаружил второй акт итальянской редакции.

1997

Найденная версия, отредактированная У. Кручфилдом и британским музыковедом Роджером Пакером, была исполнена в Лондоне в Королевском Фестивальном зале под названием «Восемь месяцев за два часа, или Ссыльные в Сибири». Во время этого исполнения была сделана аудиозапись оперы. Дирижер – Карло Рицци, в партии Елизаветы – Андреа Рост.

1999

Во Франции осуществлена аудиозапись оперы «Ссыльные в Сибири». Дирижер – Энрике Димеке, в партии Елизаветы – Бриджит Хан.

2003

17 июля

В Нью-Йорке на Международном Фестивале Caramoor состоялась премьера восстановленной французской версии оперы (без добавлений, сделанных У. Фонтана) под названием «Елизавета, дочь ссыльного».

Таким образом, существуют две редакции оперы: итальянская под названием «Восемь месяцев…» и французская – «Елизавета, дочь ссыльного». Героями оперы в первоначальной  версии стали: Елизавета – дочь графа Потоцкого; Граф Станислав Потоцкий; Графиня Федора – его жена; Мария – няня Елизаветы; Михаил – сын Марии и императорский курьер; Иван – лодочник на реке Каме, причастный к обвинению Потоцкого; Альтерхан – предводитель татарской орды; Орзак – татарский вождь; Царь; Гофмаршал. Приведем краткое содержание оперы, представленное в буклете к аудиозаписи оперы 1999 года [6]:

Первое действие. Граф Потоцкий сослан в Сибирь; он живет в деревянном доме в городишке Саймик с  женой, графиней Федорой, их дочерью Елизаветой и Марией, ее верной няней. Нежная, но решительная Елизавета тайно вынашивает план  отправиться к императору и умолять его о помиловании ее родителей. Она рассчитывает на помощь Михаила – царского посланника и сына своей няни Марии. Сколько бы ни отговаривал Михаил от опасной затеи, Елизавета оставалась непреклонной. В ночь побега она планировала оставить отцу записку,  но он узнаёт о ее планах раньше. Хотя Потоцкий очень  встревожен, он все же дает разрешение. Елизавета покидает родительский дом.

Второе действие. Декорации представляют дикую и суровую местность на берегу Камы. На берегу сидит бедный юноша Иван – паромщик на реке. Он живет в ветхой хижине и оплакивает умершую дочь Лизоньку. Появляется Елизавета, и они, разговорившись,  делятся своим бедами. Когда же она упоминает имя графа Потоцкого, Иван настораживается, поскольку он - бывший царедворец, обвинения которого стали причиной изгнания графа. Подозрения Елизаветы подтверждаются, но она прощает Ивана. Внезапно появляется группа татар. Они  требуют, чтобы Иван перевез их через реку перед штормом. Иван, стремясь защитить девушку от татар, едва не оказался убитым, но Елизавета сама выступает против бандитов. Ее решимость и храбрость производят на татар такое впечатление, что они даже предлагают сопровождать Елизавету. Кама выходит из своих берегов, несет Ивана прочь, но крестьяне приходят ему на помощь. Елизавета бежит на могилу Лизоньки и призывает ее дух. Происходит чудо: деревянное надгробие  плывет в неистовых водах Камы и несет Елизавету в безопасное место.

Третье действие: Первая сцена: Сельская местность за пределами Москвы; видны городские крепостные валы. Появляется Граф Потоцкий, он в отчаянии из-за того, что не  может найти свою дочь; Солдаты провожают его к правителю.

Вторая сцена: великолепный вход в Кремль, вдалеке виднеется ночная Москва. Гофмаршал обеспокоен встревоженным состоянием Царя. Елизавета  встречается  с  отцом и Михаилом, в руках которого письмо от паромщика Ивана.  В письме содержатся факты, опровергающие виновность Потоцкого. В тот момент, когда Гофмаршал намеревался арестовать Потоцкого за самовольное оставление места ссылки, входит Царь. Все это время у него были сомнения в виновности графа, и он дает указ о  его возвращении в Москву. [5]

Во вторую, французскую редакцию оперы Доницетти внес ряд существенных изменений. Главным образом, они касаются третьего акта. Так, например, встреча Елизаветы с отцом и Михаилом происходит в небольшом трактире на окраине Москвы, где собравшиеся люди ожидают приезд царя на церемонию бракосочетания. Внезапно появляется загадочный офицер в маске, которого все принимают за Гофмаршала и спешат сообщить ему о подвиге Елизаветы. Незнакомец принес недобрые вести: он провозглашает указ об аресте Потоцкого. Ему грозит смертная казнь. Однако вскоре выясняется, что таинственный офицер – не кто иной, как сам Царь, который путешествует инкогнито и наблюдает за работой своих подданных. Он восхищен отвагой Елизаветы, силой ее дочерней любви и готов простить графу Потоцкому все его проступки.

Как можем убедиться, во французской редакции фигура Царя подвергся значительным изменениям. Образ русского правителя, путешествующего по просторам империи под вымышленным именем, действительно был хорошо знаком европейской публике, однако прочно ассоциировался с  личностью Петра Великого. Раскрытие инкогнито царя стало главной сюжетной интригой многочисленных опер о Петре I, созданных с конца XVIII века многими европейскими композиторами. К их числу относятся и два произведения самого Доницетти. В 1819 году он создал оперу «Ливонский плотник, или Петр Великий, царь России», а спустя несколько лет –  «Саардамский бургомистр, или Два Петра» (1827[3]).  Подобная аллюзия была допустима, поскольку имя  и время правления царя в либретто не указывались. В большинстве литературных произведений (кроме романа С. Коттен) персонаж, воплощающий силу императорской воли, именуется просто Царь или Император.

Доницетти и Джиралдони стремились насытить оперу узнаваемыми приметами и символами русской культуры. Важную роль в создании характерного колорита играло и место действия, «genius loci»: Сибирь (1 акт) – берег Камы (2 акт) – Москва (3 акт). Несмотря на то, что к моменту создания оперы столичный статус уже более века носил Петербург, конечным пунктом маршрута сибирячки Елизаветы указывается Москва. Оккупация города войсками Наполеона, противостояние москвичей и легендарный пожар 1812 года в восприятии европейцев прочно закрепили образ Кремля, как «сердца» России, символа государственной власти. Показательно, что  в романе С. Коттен Елизавета планировала дойти до Петербурга, однако встретилась с Александром I в Москве, куда император якобы прибыл для церемонии коронации. В других произведениях литературы о Прасковье, написанных после наполеоновского похода, упоминания о столичном Петербурге вообще не встречаются.

Остается лишь догадываться, как выглядел Кремль и русский царь в опере Доницетти: эскизов кремлёвских декораций и императорских костюмов найти пока не удалось. Однако благодаря сохранившейся иллюстрации к мелодраме Пиксерекура можно увидеть, как выглядел русский правитель в представлении французов. Его костюм объединяет элементы восточно-азиатского, русского и даже польского одеяния. [рис.2].

Рис. 2. «Дочь ссыльного», мелодрама Пиксерекура: костюм Фердинанда в роли Царя

Таким образом, сюжет романа С. Коттен, написанного в 1806 году,  стал отправной точкой многочисленных вариаций на тему сибирского вояжа. К моменту создания оперы Джиралдони-Доницетти, а затем и ко времени французской постановки в 1853 году  история о Елизавете дополнилась новыми событиями, именами и персонажами, а историческая правда перемешалась с художественным вымыслом. Так, граф Потоцкий (вероятно, случайно попавший в пьесу ввиду распространенности польской фамилии) и татарское войско во главе со своим вождем появляются в мелодраме Пиксерекура «Дочь ссыльного»  [12, 4]  уже в 1819 году. Л. Марчионни включил в действие своей драмы второстепенных персонажей: Старова – помощника Гофмаршала, солдат Кисолова и Димитрия [11]. В свою очередь, Доницетти и Джиралдони, сохранив Потоцкого и татар, добавили колоритную сцену наводнения на Каме и чудесного спасения Елизаветы. Вполне вероятно, что эта сцена появилась в опере как отголосок петербургского наводнения 1824 года, о котором могли знать и помнить европейцы. Авторы рассчитывали на то, что сцена природного бедствия, воспетого Пушкиным в поэме «Медный всадник»,  воскресит в памяти зрителей недавние события одного из самых разрушительных наводнений в истории города на Неве. Показательно, что именно эпизод разбушевавшейся стихии стал самой яркой и запоминающейся сценой оперы [рис. 3], о чем свидетельствует афиша 1853 года, сообщающая о премьере оперы Доницетти  в Париже в  Théâtre Lyrique.

Рис. 3. Елизавета, дочь ссыльного. Акт 2, сцена 12. Надпись на рисунке: «Эта пьеса будет поставлена с новыми декорациями в будущий четверг 7 сентября на бенефисе Месье и Мадам Вицентини».  Рисунок Ф. Люневиля.

На афише к опере запечатлен момент чудесного спасения Елизаветы. Надгробие Лизоньки, умершей дочери паромщика, стало средством избавления от неминуемой гибели. Умершая девочка воплощает образ небесной покровительницей Елизаветы, оберегающей её от всех напастей. Заступничество высшей силы усиливало миссионерский,  богоугодный смысл поступка Елизаветы. Зрители того времени, несомненно, могли уловить значение этого «знака судьбы» и вряд ли сетовали на абсурдность такого сюжетного поворота.  

Намек на татарские набеги, содержащийся в опере, хотя и не уместен исторически, но, по-видимому, был необходим для усиления образа стихийной и страшной силы, вставшей на пути Елизаветы[4]. Отважная девушка силой своего духа смогла усмирить врагов и одержать верх над ними: татары вызвались даже помочь ей в трудном пути. Характерно, что именно этот мотив повторили Э. Скриб и Дж. Мейербер в комической опере «Северная звезда» (1854). Екатерина (главная героиня и будущая императрица России Екатерина I) подобно Елизавете, встает наперекор татарским разбойникам. Знойный танец Екатерины в первом действии под аккомпанемент бубна очаровывает захватчиков, заставляя их сменить гнев на милость.

Русский сюжет спектакля, учитывая стойкий интерес публики XIX века к музыкально-этнографической экзотике, несомненно, привнес в оперу стилевую привлекательность. Декораторы и костюмеры стремились «сконструировать некий “русский колорит”, на фоне которого можно было бы развернуть художественное действие» [2, 143]. Эскиз декораций к первому акту [рис.4] в премьерной постановке оперы позволяет предположить, какие приметы и детали декора иностранцы считали именно «русскими». Интерьер дома графа Потоцкого, несомненно, более изысканный, нежели хижина паромщика Ивана [рис.3]. Книги в шкафу свидетельствуют об  образованности хозяев. Тяжеловесные конструкции потолка, незатейливый геометрический рисунок на стенах подчеркивают простоту постройки и суровость жизни ссыльных. Тканевая обшивка стен  с элементами национального орнамента создает иллюзию нехитрого убранства русских палат. В то же время, мебель и особенно печь с уходящей влево трубой в этом интерьере выглядят весьма нелепо. Странным кажется и расположение окна: Елизавете пришлось соорудить довольно высокую конструкцию из мебели, чтобы добрать до него и совершить побег, несмотря на увещевания отца. Хвойные деревья за окном подчеркивают природный ландшафт местности. Характерно, что хвойная растительность изображена практически на всех театральных декорациях, изображающих русскую природу [рис. 1,3,4].

Рис. 4. Эскиз декораций к первому действию оперы «Восемь месяцев за два часа» к премьерному показу оперы в Неаполе 1827 года

В музыке национальный колорит намечается уже с первых тактов оперы. В главной теме вступительной Симфонии невозможно не узнать мелодию знаменитой украинской песни «Ехал казак за Дунай». Однако, в сохранившейся рукописи  оперы «Восемь месяцев...» эта Симфония отсутствует. У. Кручфилд поясняет, что Доницетти сочинил ее  к постановке в Риме в 1832 году (н.п.1):

Нотный пример 1. Г. Доницетти. Вступление к опере «Восемь месяцев за два часа, или Ссыльные в Сибири»

Появление известной украинской песни в опере итальянца производит эффект ошеломляющей и даже курьезной неожиданности. Следует признать, что и в XIX столетии песня о казаке и его «дивчине» была чрезвычайно распространена. Поистине детективная история рождения и бытования песни разворачивается на страницах статьи В. Панченко «Гораций из Припутней» [3], посвященной автору песни – запорожскому казаку Семену Климовскому. Уже к началу XVIII века песня была известна как на Украине, так и в России. Впоследствии полюбившуюся многим мелодию исполняли в Польше (со словами «Хей, соколы!»), а также в Венгрии, Италии. Во Францию она  попала после Наполеоновских походов. В Австрии и Германии  песня стала широко известна со словами «Schöne Minka, ich muss scheiden»  благодаря  немецкому поэту К. Тидге, изменившему имена главных героев. Бытование знаменитой мелодии в австро-немецкой музыке прослеживает Л. Кириллина в статье «“Schöne Minka” и ее сестры» [1]. Мелодия получила множество инструментальных и вокальных обработок, среди которых особенно примечательны Вариации ор.17 №7 Л. Бетховена. Мелодия также использована в операх  Ф. Кауэра «Леста, Днепровская русалка» (1803), К. Кавоса «Козак-стихотворец» (1812), в Вариациях для скрипки с оркестром А. Алябьева (1818).

Увертюра к опере Г. Доницетти «Восемь месяцев за два часа, или Ссыльные в Сибири» продолжила триумфальное шествие знаменитой мелодии по Европе. Именно она репрезентировала русскую культуру в итальянской опере. Для музыкальной обрисовки места действия, по-видимому, достаточно было внести «славянский штрих», который позволил бы  публике услышать и  поверить в русский характер произведения.

***

Опера, будучи синтетическим жанром, вбирает в себя возможности других видов искусства, создавая наиболее благодатную почву для создания национального колорита во всех его проявлениях. Совершенно очевидно, что Доницетти и Джиралдони не ставили задачей точную историческую реконструкцию событий и не стремились к предельной  этнографической точности. Прежде всего, авторы нацеливались на «узнаваемость» культурно-исторических символов, которые, несмотря на хронологическую и географическую разрозненность, составляли единый образ славянской культуры в представлении европейцев. Благодаря сохранившимся манускриптам, эскизам декораций и костюмов можно утверждать, что русский колорит в опере Доницетти складывался из определенного «набора» составляющих: главная героиня, знакомая по популярным романам и театральным пьесам, татары, граф Потоцкий, московский Кремль, «сибирские» детали интерьера и костюмов, наводнение и даже народная песня. Без этих знакомых публике символов постановка вряд ли стала бы успешной.

В пестрой палитре европейского оперного искусства XIX века русские сюжеты обрели свою неповторимую «краску». Знаменитые личности русской истории, такие как Петр Первый, Екатерина Великая, Лжедмитрий, Иван Грозный, пожалуй, даже чаще, чем в самой России, становились героями литературных и музыкально-театральных произведений. Фигура Прасковьи Луполовой заняла почетное место среди них. Русская героиня привлекла европейцев силой и стойкостью характера, закаленного суровым климатом сибирской тайги. Хрупкая Елизавета (Прасковья) вызывала восхищение уже потому, что отважилась бросить вызов бескрайней, пугающей, немилосердной Сибири. В то же время, сказочная красота заснеженных русских земель окрашивала особым благородством и внешний облик, и поступки главной героини, ставшей ярким воплощением героизма  русского характера  для европейских драматургов и композиторов  XIX века.

Удивительно, но в России история сибирской девушки нашла музыкальное воплощение значительно позже, чем в Европе. Опера Д. Струйского «Параша-сибирячка», созданная по повести Н. Полевого, была написана и поставлена в 1840 году [5]. В XX веке имя Луполовой оказалось полностью стерто из памяти потомков до тех пор, пока этой темой не заинтересовалась Т. П. Савченкова [4]. В 2004 году в городе Ишиме был поставлен памятник Прасковье Луполовой, а в 2008 году снят документальный фильм «Параша – сибирячка»[5].

Литература

1.     Кириллина Л. “Schöne Minka” и ее сестры // Бортнянский и его время. К 250-летию со дня рождения Д.С. Бортнянского: Материалы международной конференции. М.: МГК, 2003. С. 191–205.

2.     Краусс Ш. Теория климата как ключ к восприятию России через французскую литературу XIX в. Пер. с нем.  Е. Ботовой // К истории идей на Западе: «Русская идея» / Под ред. В. Е. Багно и М. Э. Маликовой. СПб: Издательство Пушкинского Дома, Издательский дом «Петрополис», 2010. C. 143–167

3.     Панченко В. Гораций из Припутней // День. 24 января, 2003. №13. Режим доступа: http://www.day.kiev.ua/ru/article/ukraina-incognita/goraciy-iz-priputney

4.     Савченкова Т. Прасковья Луполова в действительности и художественном воображении // Ишим и литература. Век XIX–й: очерки по литературному краеведению и тексты-раритеты / Т.П. Савченкова. Ишим: Издательство ИГИ им. П.П. Ершова. 2004. С.5–17.

5.     Смагина Е.  Д. Ю. Струйский и его опера «Параша-Сибирячка» // Музыковедение. 2014. №4. С. 27–35.

6.     Buldrini Y. Sinopsis // Donizetti G. Gli Esiliati in Siberia: opera en trois actes (1827). Livret de D. Gilardoni. Audio СD. Chor de la Radio Lettone, Orchestre National de Montpellier Languedoc-Roussillon, Direction  Enrique Diemecke. 1999.

7.     Cottin М. Elisabeth ou les Exilés de Sibérie. Paris: Chez giguet et Michaud, imp.-Libraires. 1806. 206 p.

8.     Cottin M. Élisabeth: ou Les exilés de Sibérie // Oeuvres completes de Mme Cottin. T.12. Paris: Lecointe et Durey. 1818. 215 p.

9.     Crutchfield W. Donizetti's Élisabeth, ou la fille de l'exilé. Режим доступа: http://www.donizettisociety.com/Articles/articleelisabeth.htm

10.  Élisabeth; ou l'héroisme filia: mélodrame, en trois actes, en prose / par MM. Aude et Thuring ; musique de M. Lanusse. Paris: Chez Barba. 1806. 40 р.

11.  Marchionni L. La figlia dell'esiliato ossia Otto mesi in due ore: Dramma romantico. Napoli: presso Gaetano Nobile e C. editori, 1825. 82 p.

12.  Pixerécourt R.-C. La Fille de l’Exilé ou Huit mois en deux heures. Mélodrame historique en trois parties / musique de M. Alexandre Piccinni. Paris: J.-N. Barbа.1819. 95 p.


[1] Впервые статья опубликована в журнале “Музыковедение» (2013 №10) под названием «Героическая история русской девушки в опере итальянского маэстро: «Восемь месяцев за два часа, или Ссыльные в Сибири» Г. Доницетти. Сейчас публикуется с дополнениями.

[2] Т. Савченкова отмечает, что образ Прасковьи в повести К. де Местра стал прототипом Маши Мироновой, героини «Капитанской дочки» А. Пушкина [см: 4, 13-14].

[3] Постановку опер «Восемь месяцев…» и «Саардамский бургомистр» разделяет всего 3 месяца: 13 мая и 15 августа 1827 года соответственно.

[4] Татары достаточно часто становились персонажами опер, балетов или драматических спектаклей. Особенно много таких произведений выделяется в репертуаре итальянского балета 19 века: «Татары, или освобожденная Теодосия» Джузеппе Сорентино (1817, Верона), «Макбет и Зелмира»  Антонио Керубини (1824, Турин), «Татары в Исфахане» Джакомо Пиглиа (1832, Рим), «Романов» (1832) и «Василий Третий» (1840).

[5] Параша – сибирячка: документальный фильм / автор сценария Т. Савченкова, режиссер К. Артюхов. 2008.