Главная

№ 54 (ноябрь 2015)  

Архив

Тематические разделы

Музыка в Израиле
Классическая музыка
Современная музыка
Музыка по жанрам
Исполнительское искусство Музыкальная педагогика
Литературные приложения
Видеотека

Оркестры, ансамбли, музыкальные театры

Афиша

Наши авторы

 Партнёры

Контакты

 

Приложение

ДЕВОЧКА СО СКРИПКОЙ

Любовь Гайдученко

          Меня с раннего детства интересовала классическая музыка. Я росла в небольшом сибирском городке. И хотя в то время он был полон людей незаурядных, так называемой русской интеллигенции, которая в те годы ещё не повымирала, и очень много столичных врачей, деятелей науки и культуры, при Сталине было выслано именно в наш "медвежий угол", всё равно до 60-х годов никакого особого движения в плане не такого, как по всей стране, образования или просвещения там не наблюдалось. Эти люди могли быть какими угодно, как теперь принято выражаться, "элитарными", могли представлять из себя Бог знает каких интеллектуалов, но они никак себя не проявляли, сидели тихо. Да это и понятно - на хрена ж им надо было высовываться, ведь их и так отправили куда Макар телят не гонял, а могли и запросто прихлопнуть, как мух. Поэтому в детстве (а я была ребёнком очень восприимчивым) я сталкивалась с этими чудными звуками только тогда, когда по радио исполняли, как мне теперь помнится, "Музыкальный момент" Шуберта (чаще другой музыки), а может, я это запомнила потому, что эта музыка сатирически обыгрывается в фильме "Волга-Волга", который тогда был знаменит, и его посмотрело без исключения всё население нашей страны от мала до велика.

          И ещё я сталкивалась с этим, когда приходила в гости к подружкам, живущим по соседству - сёстрам Васильевым. Их было трое. Семья как семья (их папа и мама работали в том же самом учреждении, что и воспитавшая меня бабушка), ничего выдающегося, но у них было то, что в то время считалось, в общем, признаком зажиточности и чего почти ни у кого не было. Даже не знаю, какую тут можно провести аналогию с нашим временем... Думаю, что не преувеличу, если скажу, что ведь далеко не у всех есть в наше время, допустим, собственная яхта. Вот и пианино тоже было тогда такой же редкостью, совсем недавно кончилась большая война, люди жили очень бедно, многим, наверное, и есть-то было нечего...

          Мы питались неплохо - бабушка работала начальником отдела и получала большую по тем временам зарплату. Но быт у нас был, конечно, скудный, во-первых, тогда плохо работала всяческая промышленность, выпускавшая мебель и всё такое прочее, во-вторых, бабушка была, как я теперь понимаю, этаким аскетом, антимещанкой, ей было полностью наплевать на то, что, как считают многие, украшает жизнь - на комфорт, на предметы роскоши... Да и не до того ей было - на ней была большая семья, в которой она была единственной кормилицей: несмотря на то, что их было десять братьев и сестёр, мать жила с ней, у неё было две дочери (моя мама и тётя) и я, внучка. Плюс очень часто приезжали всякие племянники и племянницы и подолгу у нас жили - бабушка никогда никому не отказывала в помощи, теперь таких добрых людей встретишь редко, ну а тогда, наверное, они попадались почаще...

          Поэтому пианино у нас не было, все средства уходили на пропитание, "на жизнь". А к сёстрам Васильевым наняли частного педагога. Это была пожилая немка, тоже сосланная (их было в городе великое множество, больше всего почему-то врачей и музыкантов, ну ещё разнообразных педагогов - наверное, в Москве и Ленинграде они были какими-нибудь научными работниками, а тут пришлось работать простыми учителями в средних школах, которых в то время у нас было не так уж много). Её звали Минна Фёдоровна. Я до сих пор помню её одухотворённое интеллигентное лицо. Она всегда делала вид, что не замечает, как где-то в глубине комнаты спряталась маленькая девочка и жадно слушает музыку, которая звучит, как волшебство (опять же запомнилось, что на нотах было написано "Шопен" - я умела читать с трёх лет - значит, и музыка звучала - Шопена).

          Но самый настоящий праздник души начался для меня тогда, когда в том районе, где я жила, открылось музыкальное училище. Это уже было позже, я уже училась в первом классе. Наверное, тогда осуществлялась какая-то общесоюзная культурная правительственная программа, потому что для того, чтобы преподавать, к нам приехали выпускники консерваторий из больших городов - Москвы, Ленинграда и Киева. Опять же - разве я могла пройти мимо этого здания, из которого доносилось то, чего жаждала моя детская ненасытная душа? Конечно, я просто пропадала там всё свободное от школы время, и опять меня никто оттуда не гнал... Наоборот, я всех развлекала, иногда задавая какие-то не по возрасту серьёзные вопросы, конечно, о том, что меня интересовало или было мне непонятно в музыке. А люди тогда были не в пример доброжелательнее, нежели сегодня.

           В музыкальную школу меня отдали очень поздно - уже когда я училась в третьем классе общеобразовательной. Никто из моих родных почему-то всерьёз не относился к моему воспитанию. Я росла сама по себе. Сама выучилась читать, писать. Особо не надоедала и не приставала к взрослым - тихонько сидела себе за книжками.

          Видя, что никто не собирается меня никуда вести, а время идёт - я уже была взрослой девятилетней девочкой! - я наконец-то уговорила бабушку отвести меня на экзамен, и тут обнаружилось, что у меня абсолютный слух. Сошлось огромное количество разнообразных факторов: абсолютный слух необходим для скрипача, в тот год было много желающих поступить на фортепианное отделение, а на скрипку был недобор, скрипка стоила сколько-то рублей, а пианино - запредельно, ну а самое главное - и это оказалось решающим! - я прочитала книгу "Школьный год Марины Петровой" про девочку-скрипачку.

          Так я отучилась в музыкальной школе целых семь лет, училась я прекрасно, но скрипачкой стать не захотела. Меня звали по окончании школы в музучилище, правда, не по специальности, а все педагоги в голос твердили, что из меня вышел бы хороший теоретик. Но у меня в то время планов на будущее было громадьё (мне было 16 лет), интересов - тьма, и к тому же я прекрасно понимала, что для того, чтобы чего-то достичь в музыке, в любой её области, нужен труд, труд, труд! А я была, к сожалению, девочка ленивая, больше всего на свете любила валяться с книжкой (если бы тогда был интернет, то я совершенно не сомневаюсь, что я из него не вылазила бы), помечтать непонятно о чём - я вечно жила в каком-то выдуманном нереальном мире...

          Потом я волею судьбы попала в Ленинград, где чуть не каждый вечер несколько лет ходила, как на работу, в оба зала (Большой и Малый) филармонии. Сколько я там переслушала больших музыкантов и замечательных оркестров! Тогда туда они ездили отовсюду - из Европы, из США, да и свои были великолепные, ещё не эмигрировали.

          И жила я в молодости тоже не где-нибудь, а в доме пианистки, профессора консерватории, она была старая и больная, но всё равно занималась с учениками - студентами консерватории. Я, конечно, присутствовала на всех уроках, и благодаря этому я, можно сказать, не умея, конечно, как следует играть, знакома со всем репертуаром музыкантов - до тонкостей.

          И вот теперь я, пожилая больная тётка, брошенная на произвол судьбы нищая бомжиха, от которой отказалась дочь, имею в жизни то, чего нет у многих людей, живущих полноценной жизнью, наполненной всяческими развлечениями. Я могу слушать любых исполнителей, которых только пожелает моя душа, любую музыку. Техника развилась до необыкновенных пределов. Я вижу лицо моего любимого пианиста крупным планом, вижу его руки, ловлю его малейшее движение, слышу мельчайшие оттенки его игры! Это ли не чудо! Конечно, у меня в жизни очень много проблем - да чего там, моя жизнь одна сплошная проблема! Но, видимо, Бог всё-таки милосерд: всё компенсируется теми часами, которые я провожу, слушая музыку, а это то, что мне в этой жизни нужно больше всего.

http://proza.ru/2015/10/25/1940

 

 

.