Главная

О нас

№ 56 (март 2016)  

Архив

Тематические разделы
Музыка в Израиле
Классическая музыка
Современная музыка
Музыка по жанрам
Исполнительское искусство Музыкальная педагогика
Литературные приложения
Видеотека

Оркестры, ансамбли, музыкальные театры

Афиша

Наши авторы

 Партнёры

Контакты

 

.

П. И.  ЧАЙКОВСКИЙ И ЕГО ПОРТРЕТИСТЫ

Лариса Белякаева-Казанская

Лариса Владимировна Белякаева-Казанская - кандидат искусствоведения, заслуженный деятель искусств России, доцент

L.arisa Vladimirovna Belyakaeva-Kazanskaya - Ph.D in art, honoured master of art of Russian Federation, associate professor

larisa_kazanskaya@mail.ru

П.И. Чайковский и его портретисты

Аннотация                                                                          

В статье  впервые всесторонне рассмотрена обозначенная тема. Документированное музыкально-историческое исследование выполнено на основе обширной отечественной литературы о жизни и творчестве Чайковского, истории русской живописи. Акцентируется мысль о плодотворной взаимосвязи музыки и живописи в русской художественной культуре.

Ключевые слова: прижизненные изображения  П.Чайковского - работы  В.Маковского, А. Юргенсон, Н.Кузнецова, И. Гинцбурга. Фантазия-портрет «Чайковский в Клину» В. Сварога. Взаимосвязь музыки и живописи.

P.I. Chaykovsky and his portrait painters

Abstract

The topic under discussion is for the first time comprehensively considered in this article. Document-based music-historical research is made basing on the broad native literature on Chaikovsky’s life and creativity, history of Russian fine art. The idea of fruitful interconnection between music and painting in Russian art culture is being emphasized in the article.

Key Words: lifetime depiction of P.Chaykovsky – works of V.Makovsky, A.Yurgenson. N.Kuznestov. I.Ginzburg. Phantasy-Portrait “Chaykovsky in Klin” by V.Svarog. Interconnection between music and fine art.

 

                                                                                              Много в пространстве невидимых форм и неслышимых звуков,
                                                                     
                         Много чудесных в нем есть сочетаний и слова и света,
                                                                   
                         Но передаст их лишь тот, кто умеет и видеть и слышать,
                                                                   
                         Кто, уловив лишь рисунка черту, лишь созвучье, лишь слово,
                                                                   
                         Целое с ним вовлекает созданье в наш мир удивленный.

                                               А.К. Толстой «Тщетно, художник, ты мнишь», 1856

 

       Прижизненные изображения великого русского композитора  немногочисленны: два живописных портрета - В. Е. Маковского (1882) и Н. Д. Кузнецова (1893);  одна статуэтка скульптора И. Я. Гинцбургом (1892). Этот факт вызывает удивление. Ведь Чайковский  при жизни был знаменит и любим как автор великих сочинений,  был дружен со многими художниками, посещал художественные выставки. В его ближайшем дружеском и родственном окружении было немало художников, которые имели возможность  бесконечно рисовать его в непосредственном общении  в узком дружеском кругу, и в обстановке концертно-театральной жизни.   А. П. Снегирева-Юргенсон[1] вспоминала: «Когда я поступила в Училище живописи и в первоначальном классе стала писать портреты, Петр Ильич стал настаивать, чтобы я с него написала портрет. Я стеснялась, зная свою неопытность, но подчинилась и поставила его в той же позе и освещении, как на портрете «Саше-Петя»[2], который мне очень нравился. К счастью, он только один раз приехал из города на сеанс. Набросок не сохранился. Сохранился маленький карандашный рисунок, который я сделала тогда, когда еще не училась рисовать, “Петр Ильич за картами” <… >» [16, 104, 105]. Сделанный  юной художницей профильный рисунок «Чайковский за игрой в карты» (бумага, карандаш, 22х14)  зафиксировал эпизод и запечатлел миг из обыденной жизни Чайковского 1885 года. Эта подлинность сегодня нам особенно ценна  и дорога.

     Контакты Чайковского и русских художников возникали не только на бытовом уровне дружеских застолий, семейных праздников, но и в  обстановке распространенного в среде художников   домашнего салонного музицирования. Многие русские художники были  любителями и знатоками  музыки, профессионально владели  классическими инструментами (фортепиано, скрипка, альт, виолончель), играли на фортепиано  в 4 и 8 рук, часто составляли струнные квартеты и трио. Отличными музыкантами были братья Брюлловы, с которыми Чайковский встречался в доме Алины Ивановны Брюлловой - матери Коли Конради, воспитанника Модеста Ильича Чайковского. Ее муж Владимир Александрович Брюллов (1844-1919) был делопроизводителем и управляющий делами Русского музея, прекрасно играл на рояле и альте. Его брат Павел Александрович (1840-1914) был живописец, акварелист, гравер и отличный виолончелист, пианист. Художник-передвижник Я. Д. Минченков вспоминал о Павле Брюллове: «<…> очень одаренной была его натура <…> он писал картины, обнаруживал большие знания в математике и играл на виолончели и рояле. <…> Часто он отдавался музыке, участвовал в квартетах и трио Товарищества.<…> Классическую камерную музыку он, кажется, знал всю на память и мог напеть у кого, где и как написано в разных партиях. А когда на музыкальные вечера Павел Александрович  привозил еще и брата своего, игравшего в квартетах на альте, ну, тогда была беда! Полвечера они занимались разбором музыкальных произведений и вспоминали, кто, когда и что пел или играл» [12, 83, 87].

        Изобразительные искусства высоко ценил и Чайковский. Знакомство с шедеврами живописи, скульптуры в знаменитых музеях мира составляло необходимую и неотъемлемую часть его духовной жизни, эстетическую  и духовную потребность.

        В биографических материалах о Чайковском мы  встречаем имя его бывшего сослуживца по Департаменту юстиции, известного живописца Е. Е. Волкова, а также имена художников В. И. Масловой, А. П. Юргенсон-Светославской и ее мужа, художника-передвижника С. И. Светославского,  В. Е. Маковского,  И. Н. Крамского[3], А. И. Куинджи, меценатов П. М.  и С. М.Третьяковых и других.   

      В 1882 году Чайковские породнились с Третьяковым благодаря женитьбе Анатолия Ильича на племяннице Третьякова Прасковье Коншиной. Из письма к Н.Ф. фон Мекк от 31 марта 1882 года : «<…> я должен сказать, что круг людей, в который я попал, в сущности довольно симпатичен. Семейство Коншиных и все их многочисленные родные, принадлежащие к классу богатого купечества, - люди очень почтенные, образованные, порядочные» [13, 46, 47]. Жена  Третьякова Вера Николаевна получила прекрасное музыкальное образование и такое же дала своим дочерям Вере (будущей жене А.Зилоти) и Александре (будущей Боткиной). Вера Павловна стала прекрасной пианисткой. Занималась она также теорией музыки и композицией с А. С. Аренским и Н. А. Римским-Корсаковым.  В доме Третьяковых в Толмачевском переулке постоянно звучала музыка, устраивались музыкальные вечера с участием знаменитых музыкантов. Из воспоминаний В. П. Зилоти: «Несколько раз заходили Петр Ильич и Ларош к нам в Толмачи на утренней прогулке. <…> засаживали нас с мамочкой за фортепиано и играли с нами в 8 рук “Пассакалью” Баха, которую так любил Ларош, и  другие классические сочинения, больше Моцарта, которого обожал Петр Ильич» [8, 125, 126].

     В 1869-1870 годах Третьяков задумал составить галерею портретов выдающихся деятелей науки, литературы и искусства, для чего стал покупать и заказывать портреты. В 1882 году он заказал В. Е. Маковскому портрет Чайковского.

     Маковский Владимир Егорович (1846-1920) – художник-передвижник, живописец и график,  мастер жанровой сцены. Успешно выступал и как портретист, книжно-журнальный иллюстратор. Академик (1873), действительный член Академии художеств (1893). До 1894 года жил в Москве, затем до конца жизни в Петербурге. Он родился в семье основателя Московского училища живописи, ваяния и зодчества художника Е. И. Маковского. В доме его отца устраивались литературные, рисовальные и музыкальные вечера, бывали Глинка, Гоголь, Щепкин, Брюллов, Тропинин. У Владимира Егоровича был красивый голос, он играл на гитаре и скрипке. Маковский рассказывал: «Я в 48 лет вздумал учиться на скрипке! Страстно люблю музыку. Привязался всей душой вот к этому сокровищу:  Гварнери!. Я не знаю, какое искусство я люблю больше – живопись или музыку. <…> Каждый день я, бросая кисть, берусь за смычок и двое братьев Брюлловых, я и один прекрасный пианист составляем квартет или трио»  [23, 6].

     Из воспоминаний В. П. Зилоти: «Одним из самых очаровательных, тонких, душевных людей, которых я знала в жизни, был Владимир Егорович Маковский. Был он привлекателен и своей внешностью, ростом гораздо выше среднего, худой, живой в движениях, элегантный, с зачесанными назад темно-каштановыми волнистыми волосами, небольшой бородкой, светлыми глазами и чарующей улыбкой. <…> Любил музыку до безумия. После обеда у нас всегда просил мамочку ему поиграть<…> Начиналось и кончалось Шопеном. Владимир Егорович <…> почти всегда возвращался в столовую заплаканным и как будто обреченным<…>» [8,156].

     Маковский был мастер жанровых сцен — живописных новелл, проникнутых сочувствием и любовью к людям.  «Правда и искренность, самое главное во всех родах искусства» - говорил Маковский [23, 7] . Среди произведений художника немало  картин на знакомые ему и любимые музыкальные темы, с образами музыкантов. Напомню картину «В четыре руки» (1880), существующую  в нескольких вариантах: за пианино сидит пожилая пара - женщина и мужчина. Они увлеченно музицируют в уютной домашней обстановке.

     Многократно варьировал художник и тему бродячего одинокого скрипача,  а  в картине «Музыкальный вечер» (1906) запечатлел квартетный вечер в мастерской художника.

      «Один художник высказал мнение, что хороший жанрист должен быть и хорошим портретистом. Мнение более чем справедливое. Немного написал Маковский портретов, но все они приковывают внимание, как сходством, правильностью рисунка, мастерской передачей натуры, так и психологической тайной, которую постиг художник, вызвал и запечатлел» - так в 1902 году писал известный журналист и художественный критик Н.Н. Брешко-Брешковский о  В. Е.  Маковском-портретисте [2, 11]. 

      22 января 1882 года Чайковский получил от критика и переводчика С. В. Флерова книжку «Сказка про Щелкуна и мышиного царя» с рисунками В. Е. Маковского и написал Флерову: « <…> по прочтении превосходного перевода превосходной сказки Гофмана <…> я должен в горячих выражениях благодарить Вас за присылку «Щелкуна» <…> она доставила мне величайшее удовольствие. Спешу выразить Вам живейшую благодарность за то, что Вы вспомнили меня, издав «Щелкуна» [20, 36]. Так за десять лет до создания балета «Щелкунчик» и  еще не будучи знакомым с Маковским Чайковский с большим интересом прочитал эту сказку. В его сознании запечатлелись художественно-изобразительные образы очаровательных детей, храброго Щелкунчика, созданные Маковским. Обращает внимание голубой цвет мундирчика Щелкуна, предвосхитивший его костюм в постановке Мариинского театра.

    Чайковский писал  В. Шиловскому 28 ноября 1882 года: «Все утра посвящаю скучнейшим сеансам у Маковского, который пишет мой портрет» [20, 288]. Он же -  Н. Ф. фон Мекк  5 декабря 1882 года: «<…>в течение нескольких дней я ежедневно сидел по нескольку часов у художника Маковского, который писал мой портрет. Портрет этот заказал Маковскому известный коллекционер П. М. Третьяков, и отказаться было неловко. Вы можете себе представить, до чего мне трудно было сидеть по нескольку часов без движения, если и одна минута фотографического сеанса так ужасала меня! Но зато портрет, кажется, удался вполне» [13, 290].

    Петр Ильич остался доволен работой первоклассного художника и между ними сложились прекрасные дружеские отношения. Из Дневников Чайковского 1886 года: «10 февраля. Вечер у С. М. [Третьякова]. Винт с Чериновым [московский профессор-медик], Чичаговым [архитектор] и  Маковским.< …> Ехал домой  [в Майданово] с Маковским; 12 февраля. Завтрак у В. Е. Маковского. Его картины. Его изумительно красивый сын Саша» [7, 36].

       У Чайковского с Маковским были и общие близкие друзья: С.И. Танеев и семья Масловых. Чайковский писал Танееву 23 июля 1884 года: «Очень радуюсь картине Владимира Егоровича [“Семейное дело”]; питаю к этому живописцу величайшую симпатию» [17, 111]. В переписке Чайковский и Танеев часто передают приветы и поклоны от Маковского и Маковскому [17, 103, 105, 106].

     Из воспоминаний А. П. Боткиной (урожденной Третьяковой): «Портрет этот я помню. Небольшой, погрудный, в светлых тонах. Петр Ильич смотрит прямо на зрителя. Похожий, он все же не передавал всей обаятельности его лица. И выражение было какое-то безразличное. Кстати, должна сказать, что портрет сделанный Кузнецовым и заменивший в Третьяковской галерее первый портрет, тоже не передал прелести наружности Чайковского. Выражение серьезное, почти мрачное. И только после смерти Петра Ильича портрет получил большое почти трагическое значение. Написанный в год смерти, он точно предугадал создание 6-й симфонии и близкую кончину гениального композитора. Заказ портрета сблизил значительно Чайковского с Павлом Михайловичем» [1, 216].

     Мнение М.Чайковского о портрете Маковского: «Портрет этот, одно из самых неудачных произведений высокоталантливого жанриста, был выставлен в галерее П.М.Третьякова до появления портрета Петра Ильича работы Кузнецова, несравненно более схожего» [18, т. 2, 563].

      28 января 1893 года Чайковский сообщил Модесту Ильичу из Каменки: «Художник Кузнецов написал  у д и в и т е л ь н е й  ш  и й  портрет мой. Надеюсь, что он успеет послать его на Передвижную» [22, 27].   Портрет писался во время репетиций «Пиковой  дамы» в Одесском оперном театре. Художник сидел в оркестре и делал наброски с натуры в естественном для композитора положении. И лишь один раз художник попросил Петра Ильича встать в фойе театра, для того чтобы окончательно «поставить» композицию, прописать лицо и руки, лежащие на партитуре оперы. На обороте холста художник поставил дату окончании работы: 26 января 1893 года.

      Как рассказал  первый биограф композитора Модест Ильич Чайковский «Кузнецов подарил этот портрет Петру Ильичу, но последний отказался принять его, потому что у себя дома держать свое изображение не хотел, дарить другим не считал себя вправе, а главное – не желал лишать художника того, что он мог на нем заработать. Взамен портрета Петр Ильич с благодарностью принял в дар прелестный весенний этюд, который составляет и по сию пору лучшее украшение комнат композитора в Клинском музее»  [18, т. 2, 600].  Светлый, в голубовато-зеленых тонах сельский  пейзаж в богато декорированной золоченой раме висит в спальне композитора на стене справа от входа и поныне.

     По свидетельству М. И. Чайковского,  «художник, незнакомый с внутренней жизнью Петра Ильича, чутьем вдохновения угадал трагизм его настроения той поры и с глубокой правдой изобразил то, что в слабой степени я в силах передать здесь. Зная, как я знал брата, могу сказать, что лучшего, более верного, более потрясающе жизненного изображения – я не знаю. Небольшие отклонения от действительности в некоторых подробностях лица есть. Но они не затемняют главного содержания, и я бы не хотел видеть их исправленными. Совершенного в целом человек произвести не может и, Бог знает, может быть одухотворенность этого портрета покупается ценой ничтожных неточностей в отдельных чертах лица» [18, т. 3, 599].

      27 января 1893 года из Каменки  Чайковский обратился к  Маковскому  с просьбой оказать  содействие  Кузнецову: «Дорогой Владимир Егорович! Я только что приехал сюда из Одессы <…> Там познакомился я с художником Н. Д. Кузнецовым, который пожелал написать мой портрет, что он и исполнил, как говорят другие и как мне кажется самому, необыкновенно удачно. Те из одесситов, которые во время сеансов приходили смотреть на этот портрет, высказали  необыкновенный восторг, удивление, радость, что в их городе написано капитальное художественно произведение. Портрет писался спешно, и потому в нем, может быть, нет желательной законченности в деталях, но по экспрессии, жизненности, реальности он, если не ошибаюсь, в самом деле замечателен. Н. Д. Кузнецову очень хочется, чтобы портрет мой попал на Передвижную выставку < …> мне и самому хочется очень, чтобы портрет попал в Петербург. Итак, голубчик, исполните нашу общую просьбу и окажите Вашу вескую поддержку» [22, 26].

   Зачем Кузнецову понадобилась протекция Чайковского и Маковского - ведь Кузнецов был уже известным художником-передвижником, его картины покупал Третьяков? Действительно, на XXI выставку был очень строгий, тщательный отбор работ, объяснявшийся просто: в предоставленных Академией наук залах было мало места!  Да и срок поджимал: картина завершена 26 января, а выставка открывалась 15 февраля! Думал ли Чайковский, что его просьба обернется вытеснением картины симпатичного ему Маковского из Третьяковской галереи!

       Портрет Кузнецова выставлялся на XXI Передвижной выставке в Петербурге с 15 февраля по 21 марта 1893 года; затем вместе с выставкой был перевезен в Москву, где экспонировался с 29 марта по 9 мая 1893 г.  Чайковский был рад успеху Кузнецова, о чем написал  ему 20 февраля из Москвы: «Дорогой Николай Дмитриевич! Сейчас в газете ”Новости“ я прочел прилагаемый отзыв о Вашем чудном произведении. Спешу послать его Вам вместе с дружеским мысленным лобзанием.

                                                                Крепко Вас любящий    П.Чайковский» [22, 47]».

      В газете «Новости и Биржевая газета» № 49 от 19 февраля/3 марта в статье «Наше художественное оскудение» суровый критик Л. Е. Оболенский отметил: «Прекрасное исключение составляет «После дождя» г. Бажина, «Лесной пожар» г. Левитана и чудные этюды г. Кузнецова «Путевые наброски». Его портрет Чайковского составляет настоящий перл всей выставки».

    После закрытия выставки  портрет Чайковского был приобретен Третьяковым у Кузнецова при посредничестве художника Е. М. Хруслова  и подарен в 1894 году Третьяковым его Галерее, которая с августа 1893 года стала городской художественной галереей Москвы [5, 325]. Однако, Третьяков сохранил за собой исключительное право формирования коллекции и замены портретов. Портрет Чайковского кисти Маковского он заменил  портретом Кузнецова. С тех пор местонахождение портрета Маковского  неизвестно. Ныне по прошествии ста двадцати лет, такое решение представляется поспешным. Даже если этот портрет и не относился к лучшим работам В. Маковского, несомненно, то была работа мастера, запечатлевшего гения в своем времени и сейчас прижизненный портрет Чайковского был бы бесценным документом эпохи. Увы, большое  видится на расстоянии…

    Кузнецов Николай Дмитриевич (1850-1929) — живописец бытовых сцен и портретист, сын крупного помещика Херсонской губернии.  Он обладал невероятной силой, приобрел славу Геркулеса и замечательного стрелка.  Учился  в Петербурге в  Академию художеств у профессора П.Чистякова в 1876-1880 годах. Первые картины Николая Дмитриевича появились на девятой передвижной выставке в 1881 году и сразу обратили  на себя внимание  публики и критики, куплены П. М.Третьяковым. В 1880-1890-е годы Кузнецова знали более всего как портретиста.

    В 1883 году Кузнецов стал членом Товарищества передвижных выставок.
Кузнецов дружил с Васнецовым, Репиным, Поленовым и Куинджи. Художник обладал незаурядными физическими данными и послужил моделью для персонажей ряда картин своих товарищей. И. Е. Репин в картине "Запорожцы пишут письмо турецком султану" написал с Кузнецова казака в бурке с перевязанной головой; в картине «Николай Мирликийский избавляет от смертной казни трех невинно осужденных» с Кузнецова написан палач с занесенным мечом; в  «Искушении Христа (Иди за мной, Сатано!)» -   Сатана.

     В. М. Васнецов  писал с Кузнецова богатырей на фризе «Каменный век» для Исторического музея в Москве. 

     Дочь Кузнецова  Мария Николаевна Кузнецова (1880-1966, в первом браке  Бенуа, невестка Альберта Николаевича Бенуа; в третьем браке была замужем за Альфредом Массне, промышленником, племянником композитора Ж. Массне) – известная певица и танцовщица.  С детских лет  она росла в атмосфере искусства.  В доме ее родителей в Одессе бывал П. И. Чайковский, который обратил внимание на талант будущей певицы. Кузнецова  училась в балетной школе, затем пению в Петербурге  у итальянского педагога Марти и у И.Тартакова. На  оперной сцене дебютировала в 1904 году  в Петербурге в антрепризе А. А. Церетели. В 1905 -1917 годах -  солистка Мариинского театра. Пела и в операх Чайковского: Татьяну в «Евгении Онегине», Марию в «Мазепе», Оксану в «Черевичках». Неоднократно в операх выступала с Ф. И. Шаляпиным, чей портрет  Кузнецов написал в 1902 году. С  1917 года  Кузнецова жила во Франции, создала  театр  « Русская  частная  опера» в Париже.  Н. Кузнецов многократно рисовал свою красавицу дочь, запечатлев ее и в образе Марии в опере «Мазепа» Чайковского. Два портрета М. Кузнецовой  кисти ее отца экспонируются в Музее театрального и музыкального искусства в Петербурге.

    Кузнецовым написаны и портреты ближайших коллег-музыкантов Чайковского: композитора и дирижера Э. Ф. Направника (в 1894 и в 1907 годах), музыкального критика Н. Д. Кашкина (1914).

      В декабре 1892 года скульптор И. Гинцбург вылепил с натуры статуэтку Чайковского.

      Илья Яковлевич Гинцбург (1859-1939) с 1871 года работал в мастерской М. Антокольского в Петербурге, затем учился в Академии художеств в 1878-1886 годах, с 1911 года - академик. Среди прочих работ им создана галерея из сорока статуэток-портретов современных ученых, литераторов, художников, музыкантов и других, в том числе: Толстой в кресле, Рубинштейн у этажерки с нотами, Чайковский за работой у конторки, Римский-Корсаков, Направник, Репин, Верещагин с палитрою перед картиной, Шишкин, Пастернак, Менделеев в кресле, окруженный книгами,  Шаляпин.

    6 декабря 1892 года Чайковский приехал в Петербург в связи с премьерой в Мариинском театре Иоланты и Щелкунчика. 5 декабря он написал Гинцбургу записку: «Дорогой, милый, добрый Илья Яковлевич! Ей-богу, невозможно быть у Вас, - да если бы и был, то Вам бы несносно было взирать на столь усталого, измученного в нервном отношении человека! Буду у Вас, когда кончатся мои терзания, и вместо одного, если хотите, 2 раза. Во всяком случае буду у Вас во вторник, 8 числа, в 10 часов.  П.Чайковский» [21, 199].

     Сеанс позирования  Чайковским Гинцбургу  8 декабря в его мастерской в Академии художеств (на первом этаже с выходом на 3-ю линию Васильевского острова и с видом на Соловьевский сад) зафиксирован на фотографиях А. Насветевича [19, т. 1, 209 , №71, №72]. Гинцбург в воспоминаниях так описал эту встречу: «<…> он приходил ко мне в мастерскую. Позировал он, стоя у столика, занимаясь писанием нот, и просил, чтобы во время сеанса не приходили посторонние: “Я всегда стесняюсь незнакомых людей, даже когда я дирижирую, то чувствую такую робость, такую неловкость, что для того, чтобы набраться храбрости, должен перед выступлением выпить коньяку”» [15, 61 ].

   Статуэтка Чайковского экспонировалась на академической выставке 1893 года. Ее гипсовые экземпляры  хранятся в театральном музее и  в консерватории Санкт-Петербурга. Статуэтка (тонированный гипс, высота 53,8 см) была подарена Гинцбургом А. К. Глазунову, обожавшего Чайковского, в 1918 году с дарственной надписью, выцарапанной на подставке: «Душевно уважаемому Александру Константиновичу на добрую память. Гинцбург Илья.1918 г.»

     В музее Петербургской консерватории хранится и рисованный портрет Чайковского (карандаш, бумага). Он воспроизведен в альбоме «Музей истории консерватории»  как рисунок неизвестного художника второй половины XIX века [14, 12]. Рисунок, очевидно, сделан по известной фотографии  Чайковского, снятой в Москве фотографом А. Лоренсом в январе или апреле 1875 года: погрудный, в три четверти поворота головы вправо [19, т.1, 178, №15]. Петр Ильич являлся в то время профессором Московской консерватории и было ему 34 года. На овале рисунка справа видна подпись художника, возможно, Василия  Григорьевича Перова (1833/34-1882). Я сравнила этот автограф с четырьмя автографами Перова, опубликованными в  разделе «Автографы художников» книги «Государственная Третьяковская галерея. Каталог живописи XVIII-XX века (до 1917 года)» [4, 682, 683]. Идентичность автографов очевидна. Но, безусловно, для полной уверенности необходима технологическая экспертиза.

     В пользу авторства рисунка Перова говорит и принадлежность Чайковского и Перова к одному кругу художественной интеллигенции Москвы 1870-х годов.  По заказам  Павла Михайловича и Сергея Михайловича Третьяковых  Перов написал ряд портретов деятелей русской культуры, в том числе портреты Н. Г. Рубинштейна и А. Г. Рубинштейна в 1870 году. В те  годы  дружеская и творческая близость Чайковского с Рубинштейнами, особенно с директором Московской консерватории Николаем Григорьевичем была тесной: Чайковский вел класс гармонии в консерватории; Н. Г. Рубинштейн  исполнял его сочинения как пианист и дирижер. Сближала Перова и Чайковского также личность великого русского драматурга  А. Н. Островского. Перов написал его портрет в 1871 году, а Чайковский   посещал вместе с Н. Рубинштейном знаменитый «Артистический кружок» Островского, сочинил по его желанию   музыку к  постановке сказки «Снегурочка» в  Большом театре в 1873 году.

     Чайковский и Перов не могли быть незнакомы. Возможно, рисунок с фотографии 1875 года был подготовительным этюдом к задуманному портрету: тогда уже многие художники   пользовались фотографиями при написании портретов.

     Чайковский многократно фотографировался в лучших фотоателье Петербурга, Москвы, Киева, Харькова, Одессы, Гамбурга, Лейпцига, Парижа, Брюсселя, Женевы, Нью-Йорка, Лондона. Фотографии с автографами он дарил друзьям, коллегам, родственникам. Среди фотографий есть подлинные шедевры фотоискусства. Некоторые из них послужили материалом для последующих  посмертных работ художников и скульпторов. Хочу обратить внимание на замечательные  портреты Чайковского, созданные после его смерти: портрет Чайковского в технике офорта  М. Рундальцова (1901) и живописный портрет «Чайковский у рояля  в Клину» В. Сварога (1940).

      График и живописец Рундальцов Михаил Викторович (1871, Петербург – 1935, Париж)  учился гравированию у отца. В 1887-92 годах был вольнослушателем Центрального училища технического рисования барона А. Л. Штиглица, где занимался в классе ксилографии и офорта у В. В. Матэ.  В 1890-е работал для разных издательств, исполнял гравюры для журналов «Живописное обозрение», «Всемирная литература» и «Нива», сотрудничал с ювелирной фирмой Фаберже. В 1895 получил должность художника-гравера в Экспедиции заготовления государственных бумаг в Петербурге. В 1902 и 1906 был командирован Академией художеств за границу для совершенствования в технике офорта. Рундальцов исполнил гравированные портреты деятелей культуры с картин или с фотографий, в том числе А. С. Пушкина, А. Г. Рубинштейна, JI. Н. Толстого, О. А. Кипренского, И. С. Тургенева. Портреты П. И. Чайковского и великого князя Владимира Александровича были приобретены Музеем Академии Художеств. 

      В 1921 году  Рундальцов выехал в Ревель, затем перебрался в США. Был профессором гравюры в Институте объединенных искусств, основанном в Нью-Йорке Н. К. Рерихом.  В 1930 г. переехал в Париж.  Похоронен Рундальцов на кладбище Пер-Лашез. В некрологе отмечалось, что ушел из жизни «последний могикан русской графики, им закончилась цепь нескольких поколений славных русских граверов. Он создал около 500 гравюр на дереве, литографии и офорты. Из портретов-офортов среди лучших -  Чайковский»  [11, 4].

      Офорт «П. И. Чайковский»  (46,3х37,4. С. Петербург, издание магазина Фельтена, 1901) выполнен по фотографии, сделанной в Париже 9 июня 1886 года. Такая же фотография, но чистая, без надписи опубликована в третьем томе монографии М. Чайковского о жизни брата.  Рундальцов, работая по фотографиям, тщательно их подбирал и  блистательно гравировал. Изящество и тонкая резьба штрихов соединены в его офортах с энергией и стремительностью. Рундальцов подобно Пигмалиону, оживившему мраморную Галатею, в своем офорте одухотворил облик композитора, создал живой, выразительный, стереоскопически объемный портрет художника-мыслителя с глубоким внимательным взглядом. Приобретение этого офорта  для  Музея Академии художеств явилось признанием  и  высокой оценкой искусства Рундальцова.

      Сварог (Корочкин) Василий Семёнович  (1886 - 1945)  родился в семье крестьянина, обнаружил с ранних лет стремление к рисованию. Учился в Петербурге в 1896 - 1900 годах в Центральном училище технического рисования барона А. Штиглица. Во время обучения и появился псевдоним художника  «Сварог» в честь славянского бога небесного огня.

       В 1915 году Сварог познакомился с И. Е. Репиным, приехав в Куоккалу к своему другу, художнику Юрию Репину - сыну Ильи Ефимовича, для сеанса взаимного портретирования. Когда был написан портрет Ю. Репина, Илья Ефимович, рассмотрев его, воскликнул: «Какая смелость, стихийность манеры. Что такое? Почему я это имя не знал? Может быть, я настолько отстал от жизни, что один не ведаю, какие богатыри у нас появляются!..» [10, 298].

       Одаренный исключительными музыкальными способностями, абсолютным слухом и прекрасным голосом, Сварог серьезно  занимался музыкой, самостоятельно обучился игре на гитаре, сочинил ряд музыкальных произведений.  В 1907-1908 годах он выступал с концертами как гитарист-солист  по всей России. Красивый, артистичный Сварог покорил Репина пением и игрой на испанской гитаре с двумя грифами.  Репин пожелал написать портрет Сварога с гитарой. Эта прекрасная, ярко живописная, солнечная работа теперь украшает  художественный музей Минска.     В 1916 году по  рекомендации Репина Сварог вступает в Товарищество передвижных выставок.

      В 1918 году Сварог принял активное участие в украшении Петрограда к празднованию первой годовщины Октябрьской революции, написал портреты  К. Маркса, Ф. Энгельса, В. Ленина, М.Урицкого, В. Володарского.

      С 1919 по 1922 год в связи с болезнью матери художник жил в Старой Руссе, где занимался культурно-просветительской деятельностью: создал самодеятельный хор,  оркестровый кружок, основал  художественный музей, организовал Народный дом, а при нем вокальный кружок и оперную труппу. Василий Семенович  исполнил на сцене  оперные партии: Мельника в «Русалке» Даргомыжского, Мефистофеля в «Фаусте» Гуно, Мазепы в «Мазепе» Чайковского, Карася в «Запорожце за Дунаем» Гулак-Артемовского, Алеко в «Алеко» Рахманинова  и другие.  После 1922 года   художник жил в Москве.

       По воспоминаниям его жены Л. С. Сварог, на вопрос, что для него главное – живопись, музыка или пение, Василии Семенович отвечал: «Во-первых, я художник, но я одинаково страстно люблю музыку и пение. Я не представляю себе жизни без этих трех искусств. Если я когда-нибудь буду лишен одного из них, если равновесие будет нарушено, я, наверное, перестану быть художником» [9, 11]. Увлекаясь музыкой, Сварог создал ряд живописных работ, объединённых этой темой: «Автопортрет с гитарой» (1923), акварельный портрет испанского гитариста Андреса Сеговии (1927), портрет гитариста Шаумяна (1928), «Натюрморт с гитарой» (1934), «Торбан» (1939).

     В 1940 году к столетию со дня рождения Чайковского  Василий Семенович написал портрет композитора в последний год жизни в Клину (масло, холст, 170х140). Он серьезно готовился к этой работе: прочитал книги о жизни и творчестве композитора, посетил его Дом в Клину, внимательно изучил обстановку  комнат, в которых жил и писал музыку Чайковский.  Художник изучил  иконографию композитора,  искал неповторимый черты  Чайковского в облике его родственников – племянника Юрия Львовича Давыдова и его дочерей, внучатых племянниц композитора.

      Ю. Л. Давыдов (1876-1965) –  музыкальный и общественный деятель, в  1939-1961 годах являлся главным хранителем Государственного Дома-музея П.И. Чайковского в Клину. Давыдов написал  «Записки о Чайковском» (1962) и «Клинские годы творчества Чайковского» (1965). В Доме-музее П.И. Чайковского  работали и дочери Давыдова. Соколинская Ирина Юрьевна (1900-1987) заведовала сектором изобразительных материалов фонда музея. Давыдова Ксения Юрьевна (1905-1992) - хореограф-педагог, работала научным сотрудником и заместителем директора музея, приняла активное участие в подготовке издания Полного собрания сочинений композитора. Она унаследовала фамильную черту Чайковских-Давыдовых –  приветливую улыбку.  В. П. Зилоти писала: «Романтик Владимир Дмитриевич (Коншин) с первой же минуты был очарован Петром Ильичем. Когда Владимир Дмитриевич нас знакомил, Петр Ильич протянул руку так просто, сердечно и, смотря прямо в глаза, сказал: “Здравствуйте, милая”. Я почувствовала, что не только обворожена и тронута¸ но что готова умереть за него. Те, кто в жизни встречали его, поймут, что я не преувеличиваю. Как я впоследствии видела и по Модесту, вся семья Чайковских обладала даром очаровывать, сразу и навсегда. Но у Петра Ильича присоединялась к этому и покоряла его гениальность, светлый ум и безграничная теплота» [8, 124].

     Картина Сварога -  это реконструкция, фантазия на тему  «Рождение музыки». Художник стремился запечатлеть момент зарождения музыкального замысла. Он поставил Чайковского спиной к роялю, лицом к зрителю с томиком Пушкина в левой руке и карандашом в правой. Взор его устремлен мимо зрителя и обращен внутрь себя,  на зарождающийся  музыкальный образ. Василий Семенович глубоко чувствовал и понимал музыку Чайковского, что  помогло ему в нелегкой работе над образом композитора. Сварог очень любил эту свою работу, написанную по велению сердца.

      Художник, реставратор, искусствовед Игорь Грабарь оценил труд Сварога  довольно скептически: «Однажды Сварог попробовал свои силы в портрете давно ушедшего от наших дней гиганта русской культуры – Петра Ильича Чайковского. Он съездил в Клин, чтобы познакомиться с обстановкой Дома-музея Чайковского, но не видав никогда лично его самого и не имея для цветового решения задуманного произведения ничего другого, кроме портрета, написанного  Н. Д. Кузнецовым незадолго до его смерти, он не мог передать ни той обаятельности, которая была отличительной чертой живого Чайковского, ни силы и глубины его вдохновения < …> Неудача данной работы никак не снижает общей оценки всего наследия Сварога: просто задача перенестись воображением в далекое прошлое не отвечала его натуре <…>» [6, 16].

Справедливости ради надо отметить, что живописно-колористическое мастерство художника, его музыкальность привнесли в  картину «Чайковский в Клину» много волнующей поэзии. Впечатляет мягкий сумеречный свет и динамичная фигура композитора. Написанная к столетию со дня рождения композитора, картина Сварога многие годы украшала фойе Концертного зала имени П. И.Чайковского, построенного также в 1940 году, была собственностью этого зала. [3] Они вместе составили достойный памятник Чайковскому.

Литература

1.Боткина А. П.  Павел Михайлович Третьяков в жизни и в искусстве. М., 1993.

2. Брешко-Брешковский Н. Н. Владимир Егорович Маковский и его художественная деятельность. СПб., 1902

3. В. С. Сварог. Каталог выставки. М., «Советский художник», 1948.

Экспонирование портрета Чайковского в Концертном зале имени П.И.Чайковского подтверждено и в комплекте из 12 открыток-репродукций картин В. С. Сварога (М., Советский художник, 1962. 12 с.) Местонахождение портрета  «П.И.Чайковский в Клину» кисти  В. Сварога  в настоящее время неизвестно.

4. Государственная Третьяковская галерея. Каталог живописи XVIII-XX века (до 1917 года). М., 1984.

5. Государственная Третьяковская  галерея. Каталог собрания.  Живопись второй половины Х1Х века,   Том IV.  Книга первая. А-М. М., 2001.  ОР ГТГ, ф.1, ед. хр. 2002.  4001, 4002

6. Грабарь Игорь.  В. С. Сварог. М.,1955

7. Дневники П. И. Чайковского. Репринтное воспроизведение издания 1923 года. М.,1993. 

8. Зилоти В. П.  В доме Третьяковых. М., 1992. 

9.  Климова М. Василий Семенович Сварог. М., 1952.

          10. Комашка А.М. Три года с Репиным // Репин. В двух томах. Ред. И.Э. Грабарь и И.С.Зильберштейн.  Т. 2. М.-  Л.,   1949. 

11. М. В. Рундальцов. Некролог // Иллюстрированная Россия. 1936. №1.

12. Минченков Я. Д. Воспоминания о передвижниках. Л., 1959.

13. Переписка  П. И. Чайковского  с Н. Ф. фон-Мекк. Т. III . 1882-1890. М., 1936.

          14. Музей истории консерватории. Альбом. Составители Э. С. Барутчева, О. Н. Гаврилова, Д. С. Петрова, А. В. Якобчук.  СПб., 2014.

15.  Скульптор Илья Гинцбург. Воспоминания. Статьи. Письма. Л., 1964.

16.  Снегирева-Юргенсон  А. П.  П. И. Чайковский в семье П. И. Юргенсона // Воспоминания о П. И.Чайковском. Издание четвертое, исправленное. Л., 1980.

17. П.И.Чайковский - С.И. Танеев. Письма.  Составитель и редактор  В. А. Жданов. М., 1951.

         18. Чайковский М. И.  Жизнь Петра Ильича Чайковского. В трех томах. Москва-Лейпциг, 1900-1902. Издание П. Юргенсона.

         19. Чайковский. 1840-1893.  Альбом в двух томах. Составители  Г. И. Белонович, С. С. Котомина. Т.1. М., 1990.  

20. Чайковский П. И.  Полное собрание сочинений. Литературные произведения и переписка. Том XI. М.,1966.

           21. Чайковский П. И. Полное собрание сочинений. Литературные произведения и переписка.Том XVI-Б. М., 1979.

         22. Чайковский П. И.  Полное собрание сочинений. Литературные произведения и переписка. Том XVII. М.,  1981.

23. Шебуев Н.  В. Е. Маковский и его произведения // Солнце России. 1912. № 118-119.


[1] Снегирева-Юргенсон Александра Петровна (1870-1946)– дочь П. И. Юргенсона. В первом браке она состояла за художником-передвижником С. И. Светославским и ей как мадам Александре .Светославской  в 1893 году П. И.Чайковский посвятил пьесу «Резвушка»  ор.72, № 2.  Во втором браке - Снегирева. Снегирева-Юргенсон Александра Петровна (1870-1946)– дочь П. И. Юргенсона. В первом браке она состояла за художником-передвижником С. И. Светославским и ей как мадам Александре .Светославской  в 1893 году П. И.Чайковский посвятил пьесу «Резвушка»  ор.72, № 2.  Во втором браке - Снегирева.

[2] Речь идет о фотографии, подаренной Александре Юргенсон с надписью «Саше-Петя». Возможно, такая же фотография, что  в тот же день  16 сентября 1889 года подарена ее младшем брату Григорию с надписью «Язвительнейшему из смертных». Снята 9 июня 1886 года в Париже в фотоателье Ш. Ройтлингера [19, 188, фото  № 33].

[3] Из «Дневников» Чайковского, запись 26 марта 1887 года: «Прочел, что бедный Крамской умер» [7, 135].