Главная

№29 (сентябрь 2011)  

Архив

Тематические разделы
Музыка в Израиле
Классическая музыка
Современная музыка
Исполнительское искусство
Музыкальная педагогика
Литературные приложения

Оркестры, ансамбли, музыкальные театры

Афиша

Наши авторы

 Партнёры

Контакты

 

Публикуется впервые

СЛУШАТЕЛЮ ЧЕРЕЗ 130 ЛЕТ

Ольга Монетова

Как точно определить, где грань между детством и юностью, между юностью и зрелостью? Кто укажет тот путь, по которому человек идёт к постижению смысла своего существования, к возможности наиболее полно раскрыть свои собственные силы? Где те ступени, по которым человек поднимается к пониманию искусства, поднимается до уровня любви к труду одарённой и упорной души? Есть ли у этих проблем временные особенности, что происходит (и происходит ли) с течением десятилетий и веков в человеческом  сознании, что происходит со способностью человека понимать, воспринимать, любить?.. Как мы должны относиться к тому, что одни и те же создания человечества со временем изменяют свои качества в нашем восприятии, что трансформируются формы общения людей с природой, с искусством, друг с другом, изменяется назначение тех или иных форм самовыражения человека?..

Почти 130 лет прошло со времени создания П.И. Чайковским не совсем обычного для него цикла – «16 песен для детей» оp. 54. Цикл похож на своего рода интермеццо, разрядку в творчестве Чайковского. Это как бы уход в созерцательность, в мир детской ласки, ненавязчивой, лёгкой поучительности. Б. Асафьев включает «16 песен для детей» в своеобразную триаду, ставя этот цикл между «Детским альбомом» и балетом «Щелкунчик».

Слово «детский» неизменно вызывает желание если не умилиться, то, по крайней мере, добро улыбнуться. Но достаточно открыть «Детский альбом» Чайковского, чтобы увидеть за вполне «детскими» названиями вечные общечеловеческие вопросы и чувства, важные, скорей всего, и для людей совсем не детского возраста. Например, с какой точки зрения рассматривать «кукольную трилогию» в цикле? Как воспринимать лёгкую, безоблачную печаль «Сладкой грёзы», как – пьесу «В церкви», аскетично-мрачную, замыкающую цикл? Да и «Игра в лошадки», «Марш деревянных солдатиков», «Нянина сказка», - если вдуматься и слушать их как части целого, - и они являются, скорее, воспоминанием или сторонним наблюдением за детской игрой, чем собственно забавой.

«Щелкунчик» - сочинение совсем другого рода, хотя как сказка это, вроде бы, вполне «детское» явление. Однако из-за значительности проблематики рамки так называемой «детской тематики» здесь необъятно расширяются. «Говорите сколько хотите против детских сказок. Вы не уничтожите ни того факта, что они, в преемственности поколений, успели глубоко внедриться в нашу фантазию, что мы с детства с ними сроднились и полюбили их, ни того факта, что в них заключены некоторые из глубочайших идей, волнующих человечество, ни того, наконец, факта, что под влиянием успехов сравнительной мифологии «детские» якобы сказки, в глазах современных людей, более становятся сказками для взрослых, более и более раскрывают своё космогоническое значение», - так в 1890 году писал о сказке Г.А. Ларош, и мысль его в наиболее возможной мере получила подтверждение в музыке «Щелкунчика».

Эти самые «некоторые из глубочайших идей, волнующих человечество» и составляют, собственно, главный смысл произведения, созданного на канве сказочного сюжета. Жизнь интересна многообразием; в музыке «Щелкунчика» есть и ирония, и кокетство, и мудрость, и спокойствие, и вдохновенность, и высокая страсть (М. Петипа писал в программе, по которой П.И. Чайковский сочинял балет, что па-де-де из II акта должно представлять собою «колоссальное по эффекту адажио»!.). А ещё есть в музыке балета эпизоды, которые теперь, когда написаны уже все произведения Чайковского, вызывают ассоциации то с «Пиковой дамой», то с Шестой симфонией.

Но вернёмся к «16 песням для детей». По словам С.И. Танеева, песни «написаны очень просто; в то же время простыми средствами вполне достигается в большинстве песен требуемое настроение».  Постараемся посмотреть на них глазами детей нашего времени, «слушателей через 130 лет».

№1, «Бабушка и внучек». Обратимся к тексту.

                             Под окном чулок старушка

                             Вяжет в комнате уютной

                             ………………………………………

                             Подошёл к старушке внучек

                             И головкою курчавой к ней припал

                              ………………………………………

                             - Знать, гостинцу захотелось, -

                               Говорит ему старушка

                               …………………………………….

                             - Нет, гостинцев мне не надо!

                               У меня игрушек много.

                               Сумку ты купи да в школу

                               Покажи-ка мне дорогу

Нравоучительность, наставление, трогательно-прямолинейный пример... Умеренный темп, умеренная динамика, спокойная, с небольшим оживлением в средней части, фактура фортепианного сопровождения, - всё точно рисует идиллическую домашнюю картинку. И предельно непритязательная вокальная миниатюра со временем превращается из песни для детей в маленький рассказ о чертах ребячьего восприятия жизни в конце ХIХ столетия.

Много песен связано с темой страдания. Можно ли с детства учить страдать и сострадать? – И можно, и необходимо. Страдание – состояние не однозначно-субъективное: ощутив страдание – сумеешь оценить радость; научившись СОстраданию - получишь шанс познать самое трудное – способность любить другого человека.

Символом страдания в православной культуре был Иисус Христос, и, естественно, Чайковский не мог совершенно пройти мимо его образа. Христу посвященa одна из самых драматических песен цикла – «Легенда» (№5).

Первый же такт вступления настраивает эмоции на взволнованно-трагическую волну. Знакомый оборот, несущий взвинченную атмосферу отчаяния и надежды Лизы в сцене «У канавки». Но ассоциация  смягчается, даже прерывается сразу же – собственно, внутри «знакомого» оборота.

Пример 1. «Пиковая дама», VI картина

Пример 2. Op. 54, №5, «Легенда», вступление

Во всём дальнейшем развитии песни – сдержанность суровой баллады, некоторая аскетичность. Господствует «хоральная» фактура изложения, которая всё более уплотняется:

Пример 3. Op. 54, №5, «Легенда», тт. 9-12

Пример 4. Op. 54, №5, «Легенда», тт. 44-48

Только к финалу фактура заметно разряжается, обретает паузы-дыхание.

Есть в цикле песни и с социально-бытовыми текстами.  №2, «Птичка» - взволнованно-речитативный, с явными приметами причитания  во втором куплете, рассказ о безнадёжно отчаянной доле бедняка-крестьянина, о безысходности, весьма, к счастью, смутно представляемой сегодня и всё же не могущей не вызвать сострадания и у детей нашего века.

 №7, «Зимний вечер», - «городской» вариант рассказа о судьбе обездоленных. Внешне повествование вроде бы более сдержанное, «уютное»,  «домашнее», по сравнению с «Птичкой»:

                               Пусть гудит сердито

                               Вьюга за окном –

                               Хорошо вам, детки,

                     В гнёздышке своём                     

 Но в сопровождении и в интерлюдиях присутствует  явная экспрессия, резко противоречащая по настроению вокальной партии:

Пример 5. Ор. 54, №7, «Зимний вечер», интерлюдия

 В конце, однако, наступает резкий перепад настроения:

                                  Но не всем такое

                                  Счастье Бог даёт,

                                   Есть на свете много

                                   Бедных и сирот

                                  ………………………

                                   Если приведётся

                                   Встретить вам таких,

                                   Вы, как братьев, детки,

                                            Приголубьте их.

И только начиная с этого раздела аккомпанемент перестаёт противоречить по смыслу вокальной партии.

После эмоционального знакомства с незамысловатой «Птичкой», сентиментальным «Зимним вечером», балладно-суровой «Легендой» в сознании детей, может быть,  перекинется мостик  к таким  вершинам трагедийности,  как «Трепак», «Светик Савишна» М. Мусоргского,  «Я ли в поле да не травушка была» П. Чайковского, «Христос воскрес» С. Рахманинова.

Две «Весны» - №3 («Травка зеленеет…») и №9 («Уж тает снег…») – полны всеобъемлющего чувства обновления, как в природе, так и в человеческой душе. Может быть, детям эти романсы впервые дадут почувствовать доброту и прелесть весеннего тепла и станут первым шагом к переживанию общения с природой, к умению захлебнуться весенним солнцем, к бурному ликующему чувству рахманиновских «Весенних вод», романса «День ли царит» Чайковского или упоения романса «То было раннею весной», а позже – ступенью к безграничному благородству музыки С. Рахманинова…

Песни  «Мой садик» (№4), «На берегу» (№6), «Колыбельная песнь в бурю» (№10), «Зима» (№12), «Весенняя песня» (№13) по «сюжету» являются бытовыми зарисовками. Однако насколько богаты и разнообразны эти предельно ясные по песни! Самая простая из них – «На берегу», написанная в куплетной форме. Она рисует встречу рыбака его семьёй и поражает безусловной эмоциональной искренностью. В «Зиме» как бы  реально ощутима искристость и свежесть первого снега, предощущение рождественских подарков, долгожданного запаха рождественской ёлки. Песня «Мой садик» проста, изящна и полна достоинства; в ней есть и изобразительные детали.

Две другие из этих песен гораздо сложнее по эмоциональному содержанию. Музыка «Колыбельной песни в бурю» отнюдь не похожа на идиллическую колыбельную, которую вроде бы должна петь мать у постели ребёнка:

Пример 6. Ор. 54, №10, «Колыбельная песнь в бурю»

Но это и не изображение бури, как это может показаться по внешнему мрачному колориту. Скорее здесь тоже, как и в «Вёснах», проводится параллель между природой и ощущениями человека:

                      «Бурь ещё немало

                      Впереди, быть может,

                      И не раз забота

                      Сон его встревожит»

- поёт мать о своём ребёнке.

«Весеннюю песню» же можно назвать пантеистическим пейзажем. Здесь так же, как и в песне «Мой садик» «герой» выходит в сад, но это вызывает в нём не умиление простотой, не идиллическое восхищение, а прилив восхищения величием мира:

Как любовью и радостью дышит

Вся природа под вешним лучом!

И душа благодарная чует

Здесь присутствие Бога во всём.

Яркая, остроумная «Кукушка» (№8) - песня-спектакль, песня-басня! «Осень» (№14): грусть – тихая, беспредельная, без проблесков надежды на тепло, весеннего света нет даже как воспоминания:

Пример 7. Ор. 54, №14, «Осень»

 Эта грусть ведёт прямо к постижению «Осенней песни» - пьесы «Октябрь» из цикла «Времена года» - пьесы-вздоха, пьесы-рассказа о Печали… Чувство трудное, требующее, пожалуй, не столько обязательности  совсем не детского опыта жизни, сколько непосредственности восприятия. Мне известен случай, когда на уроке в подготовительном  классе музыкальной  студии ученик  расплакался, слушая «Осень» в исполнении педагога. Значит, адрес цикла всё-таки точен, и Чайковский не ошибался, доверяя маленькому слушателю «взрослые» переживания!

Песня «Цветок» (№11) чем-то напоминает те, в которых противопоставляется жизнь счастливых и несчастных детей, или другие песни с социальными проблемами; но здесь это противостояние дано в аллегорической, а потому более обобщённой форме. Первая половина номера – зарисовка счастливой жизни цветов в поле. Музыка здесь лёгкая, идиллическая; это вальсообразно-спокойный рассказ, тихая радость и умиротворение.

Вторая половина – о единственном «бледном» цветке, цветущим за решёткой. Восходящие секвенции нарушают идиллию, нагнетая беспокойство, и приводят к эпизоду A-dur, который можно назвать драматическим монологом (со слов «Нет! – отвечал он…»). Цветок отказывается покинуть тюрьму, считая своим долгом утешать узников и страдающих. Динамизированная драматическая реприза сменяется нежной лирической кодой – напоминанием узникам о вольной жизни. Эта песня, в силу её «сказочного» характера, служит уроком благородства для детей, пожалуй, ещё больше, чем песни социального плана.

Наконец, «Детская песенка» («Мой Лизочек», №16) – песня, написанная намного раньше всех остальных песен цикла, но замечательно вписавшаяся в их ряд. Какая добрая улыбка – будто ласка заботливой руки:

* * *

            Воспитание чувств – задача не просто благородная, но очень ответственная. Мы получаем в руки богатство, если такую задачу берётся решать гений. Наша задача – плавно и грамотно распорядиться наследием, органично вписав его для наших детей в картину современного мира.

Пересказал Марк Райс