Главная

О нас

№ 56 (март 2016)  

Архив

Тематические разделы

Музыка в Израиле
Классическая музыка
Современная музыка
Музыка по жанрам
Исполнительское искусство Музыкальная педагогика
Литературные приложения
Видеотека

Оркестры, ансамбли, музыкальные театры

Афиша

Наши авторы

 Партнёры

Контакты

 

 

                                                           НАТАН БИРМАН: «ТРУБЫ ВОЛШЕБНЫЙ ЗВУК РАЗДАЛСЯ»

                                                                                          Борис Турчинский

Борис Турчинский - преподаватель консерватории в г. Петах-Тиква (Израиль), музыкальный публицист. Cобственный корреспондент научно-популярного журнала «Оркестр» (Москва).
Boris Turchinsky is  a teacher of Conservatory in Petah Tiqwa (Israel) and a music publicist. He is also a correspondent of the popular sciencific magazine "Orchestra" (Moscow).

boris917@gmail.com

Натан Бирман: «Трубы волшебный звук раздался»

Аннотация

Очерк рассказывает об одном из лучших трубачей Израиля, солисте Хайфского симфонического оркестра Натане Бирмане. В нём подробно рассматривается творческая биография артиста: работа в оркестре штаба Прикарпатского военного округа, учёба в музыкальном училище, Уральской консерватории, аспирантуре, репатриация в Израиль. В настоящее время Бирман выступает с сольными концертами, преподаёт в консерватории в г. Кфар-Саба. Музыканты отмечают его тонкое чувство стиля, виртуозность и музыкальность.

Ключевые слова: Натан Бирман, трубач, Хайфский симфонический оркестр, Уральская консерватория, В.И. Щёлоков, Ноам Шериф

Nathan Biermann: "Pipes Magic Sound Was Heard" 
Abstract
The essay tells about one of the best trumpeters of Israel, the Haifa Symphony Orchestra soloist Nathan Biermann. The author scrutinizes in details the creative biography of the artist: his work in the orchestra of the Carpathian Military District headquarters, studying at the music college and then at the Ural State Conservatory, his postgraduate studies and, finally, repatriation to Israel. Currently Biеrmann recitals and teaches at the Conservatory in the city of Kfar Saba. Musicians highly evaluate his talent noting, his subtle sense of style, virtuosity and musicality.

Key words: Nathan Biermann, trumpeter, Haifa Symphony Orchestra, Ural State Conservatory, V.I.Schelokov, Noam Sheriff.

 

                                                                            Трубы волшебный звук раздался
                                                                            и в сердце эхом отозвался,
                                                                            всё нежным светом озарилось,
                                                                            я в звук трубы навек влюбилась…

 З.Сергеева

               Знакомьтесь: Бирман Натан Михайлович. Родился 18 декабря 1947 года в городе Коростене Житомирской области. Трубач, педагог, концертный исполнитель. В 1971 году окончил Тернопольское музыкальное училище (класс М. Старовецкого), в 1976-м с отличием окончил Уральскую консерваторию (класс профессора В.Щелокова, доцента М. Вагина). В 1966-70 годах – солист духового оркестра Прикарпатского военного округа. В 1975-78 годах – солист оркестра Свердловского театра музыкальной комедии, с 1978 года - солист симфонического оркестра филармонии, с 1980 – преподаватель Уральской консерватории. С 1990 года проживает и трудится в Израиле.

                                                        Прекрасный музыкант, тонкой души человек

                 В разные годы мы с Натаном  ходили по одним и тем же “коридорам музыки”, если можно так выразиться. Житомирское музыкальное училище, биг-бэнд под руководством талантливого композитора и музыканта Михаила Некрича, оркестр штаба Прикарпатского военного округа (Львов), учеба в Уральской консерватории. Многое из этого и мне знакомо не понаслышке. К этому мы ещё вернемся…

 … Каждый мой рассказ о друзьях и коллегах-музыкантах имеет не только свою историю, но и предысторию. Так и на сей раз. Пишу о моём хорошем друге и земляке, прекрасном музыканте Натане Бирмане - а ниточка повествования берет свое начало в недавнем визите в Израиль известной российской саксофонистки, профессора музыкальной академии имени Гнесиных народной артистки России Маргариты Шапошниковой (в Израиле с успехом прошли ее мастер-классы).

  Известный израильский кларнетист Михаил Гурфинкель пригласил нас с Маргаритой Константиновной на концерт Хайфского симфонического оркестра, где он вместе с сыновьями Алексом и Даниэлем исполнял  произведения израильских композиторов, специально написанные для их трио. И вот на этом концерте произошла удивительная, потрясающая встреча! В антракте ко мне подошел солист оркестра трубач Натан Бирман и спросил, с кем я сижу в зале. «С Шапошниковой», - ответил я. Натан чуть не упал от  неожиданности!

  Оказалось, что в 1979 году Бирман и Шапошникова играли со Свердловским симфоническим оркестром  концерт для альт-саксофона и трубы (дирижировал В.Барсов)... И вдруг сейчас, после стольких лет, такая неожиданная встреча!

  Маргарита Константиновна Натана узнала, они обнялись, как добрые старые знакомые.

              Уже возвращаясь домой, Маргарита Константиновна сказала мне: «Ты знаешь, Борис, столько времени прошло, а я его помню! Хороший он музыкант, тонкой души человек. И сегодня я всё время приглядывалась к музыкантам оркестра, пытаясь понять, кто так блестяще играет сольные места для трубы?! Это очень выделялось! И это оказался мой старый добрый знакомец Бирман! Вот, о ком тебе обязательно нужно написать!».

  Я выполняю творческое пожелание нашего мэтра музыки Маргариты Шапошниковой. Скажу, что делаю это с большим удовольствием.

             «Я представил себя  играющим на трубе…»

- Натан, расскажи о себе, о своих родителях, о первых шагах в музыке.

- Родители мои никакого отношения к музыке не имели, но очень хотели, чтобы я освоил некоторые музыкальные азы - и почему-то на баяне. Повели в музыкальную школу, а там, исходя из каких-то своих соображений, мне предложили скрипку. Отец не согласился, и на этом всё кончилось.

В общеобразовательной школе, где я учился, был духовой оркестр. Он считался лучшим в Коростене. Руководил им Михаил Моисеевич Керч. И вот как-то, слушая его, я представил себя играющим в этом оркестре на трубе. Ведь у трубы такой красивый серебристый звук… С этого и началось: меня взяли в оркестр. Там я играл до окончания школы.

Но серьезные занятия начались, когда я стал воспитанником военного оркестра. Дирижёром был у нас лейтенант Капштик. А первым моим педагогом был музыкант оркестра, первый корнетист Владимир Михайлович Глузман - он-то меня и подтянул по сольфеджио и теории музыки, мы с ним даже гармонию захватили! Кстати, двое его сыновей тоже окончили это училище и считают отца своим первым учителем. Затем они учились в  Новосибирской консерватории. Старший, Михаил, после её окончания работал дирижёром Рижской оперетты, а младший, Григорий,  был солистом симфонического оркестра Новосибирска, которым руководил известный в музыке человек народный артист СССР Арнольд Кац. Солидный это был коллектив, по своему профессиональному уровню он стоял в одном ряду с лучшими оркестрами Союза. И Михаил, и Григорий - оба сейчас успешно работают в Израиле.

                            Многие могут сказать: «Наш учитель Глузман!»

Давай, Борис, я немного расскажу о Владимире Михайловиче. Он заслуживает того. Ведь он помогал не только мне и детям своим. Многие музыканты, которые служили вместе с ним и потом выбрали музыку своей профессией в жизни, могут сказать с гордостью: наш учитель Глузман!

Владимир Михайлович Глузман - фронтовик, участник боёв на Курской дуге. После войны он пошёл на завод, но потом быстро понял, что это не его стезя. Любовь к музыке взяла вверх, и он устроился музыкантом военного оркестра в Володар-Волынске - есть такой городок в Житомирской области.

К тому времени Глузман хорошо играл на трубе, а вот другими музыкальными дисциплинами, такими как сольфеджио и теория музыки, серьезно занимался сам. И надо сказать, достиг хороших результатов.

Целью его было поступить в институт военных дирижёров в Москве. Два раза он делал попытку и всё не проходил по конкурсу. Понять, почему – нетрудно, с пятой графой туда брали мизерными «порциями», а он в этот мизер не попал... Не тот был для него расклад. А потом – семья, дети пошли, и уже стало не до того…

Мне вспомнился интересный случай, связанный с неудачей Глузмана. В оркестр, где он служил, приехал новый военный дирижёр. И вдруг оказалось, что они вместе в пятидесятых годах поступали на военно-дирижёрский факультет, и Владимир Михайлович по простоте душевной даже дал ему списать музыкальный диктант, без чего тот, конечно же, не поступил бы. Вот так они и служили. Один талантливый и грамотный музыкант, но «неудачник», другой - его начальник, которого за уши тянули, чтобы он стал дирижёром.

- Ты знаешь, Натан, а я хорошо знал этого дирижёра, который добился успехов благодаря Глузману! Ты сейчас назвал его фамилию, и я сразу вспомнил! Перед тем как попасть в оркестр штаба ПрикВО в 1971 году, мне несколько месяцев пришлось прослужить под началом этого командира. Фамилию его не открою, обойдусь молчанием… Продолжим, да?

     Эстрадный оркестр Михаила Некрича

- Это было в Житомире. Я поступил на второй курс музыкального училища. Как-то на уроке теории музыки мне мой сокурсник передаёт записку. А там написано: «Натан, приглашаю тебя поработать со мной в городском эстрадном оркестре. Миша Некрич».

Я так был польщён! Ведь Михаил Некрич был в городе большим авторитетом в эстрадной музыке! Играть у него, вместе с ним, в его коллективе - означало показать, чего ты стоишь. На меня сразу и друзья стали смотреть по-другому. Вырос моментально в их и в своих глазах! Такое предложение – это уже признание твоей, хоть начальной, но состоятельности.

Только это, пожалуй, и было светлым пятном в житомирском периоде моей жизни… Преподавателям не понравилось, что я играл в оркестре Некрича: слишком рано стал самостоятельным. Меня вызвала директор училища и строго сказала: «У нас студенты на «танцульках» не играют!».

- Натан, уже будучи музыкантом оркестра штаба Прикарпатского военного округа, ты восстанавливаешься на учёбе заочно - в Тернопольском музучилище имени С. Крушельницкой. Не буду вдаваться в подробности, какие мотивы тебя подвигнули на этот шаг, но хочу заметить, что наслышан о духовом отделе этого училища как об одном из лучших в Украине. Директора училища я даже помню, он приезжал в Одесскую консерваторию на концерт своих выпускников в году, кажется, 1978-м. Давыдов, кажется, была его фамилия?

- Да, Борис, директором училища был тогда Давыдов, а моим учителем по специальности был замечательный педагог Мирон Михайлович Старовецкий, он воспитал много блестящих трубачей.

Сегодня они работают в школах эстетического воспитания и профессиональных оркестрах Украины, США, Канады, Израиля, Франции.

С целью увековечения памяти Мирона Старовецкого, который положил на алтарь музыкальной культуры своё сердце и талант, благодарные ученики основали в 1999 году конкурс молодых трубачей, дав ему имя своего незабвенного учителя.

Поначалу конкурс имел статус всеукраинского, впоследствии стал международным. В 2006 году международный конкурс проводился второй раз, через два года, в 2008-м – третий, а в 2010-м году – уже в четвёртый раз.

Вот что вспоминает о Тернопольском музыкальном училище и его духовом отделе бывший выпускник училища Иван Оленчик.

«Духовой отдел в училище был элитным - благодаря высокому исполнительскому уровню духового оркестра. Оркестр прославился на республиканском уровне под руководством В.В. Розсохи, прекрасного музыканта и дирижёра. Под руководством Виктора Васильевича я неоднократно выступал как солист-кларнетист. Теплые, дружеские отношения у нас сохранились и по сей день. Преподавателем по кларнету в училище у меня был Г.С. Гевоян.

Мое становление как начинающего кларнетиста осуществлялось под его умелым руководством. Хочу всем этим людям выразить свою признательность и любовь за всё, что они для меня сделали. За 54 года существования училища было выпущено множество первоклассных музыкантов, будущих преподавателей всех уровней, которые сегодня успешно работают во всех уголках земного шара».

- Вот и ты Натан, сегодня ведущий музыкант, исполнитель на трубе в Израиле. Сегодня Бирман – это марка, эта фамилия ассоциируется у нас с высоким исполнительским классом. Это не может не радовать!

- С Ваней Оленчиком мы хорошие друзья, хоть он оканчивал училище значительно позже меня. Всегда тепло встречаемся в Москве. Нам есть о чём поговорить. В Тернопольском училище он знаменитость. Всё-таки он из тех мест. Отец его был дирижёром духовых оркестров, его многие знали и уважали как очень хорошего специалиста. Оркестры, хоть и были самодеятельными, но звучали, по рассказам коллег, как профессиональные. Многие музыканты впоследствии выбрали музыку своей профессией и хранят память об Оленчике-старшем как о своем первом наставнике.

                                                     Скерцо для трубы с военным оркестром

Когда я пришёл в коллектив оркестра штаба Прикарпатского округа, Натан уже учился в Уральской государственной консерватории в Свердловске. Но как бы отзвук его трубы ещё долго витал в коридорах оркестра, имя Бирмана нередко слышалось в разговорах музыкантов. Натана любили как человека, и я сразу это понял. И, несмотря на молодость, он уже тогда заявил о себе как серьёзный и думающий исполнитель.

Через очень короткое время на место Натана пришел опытный, известный во Львове трубач, настоящий мастер – Пётр Брильман. Долго ещё оркестранты сравнивали его игру с игрой Натана. Перевес не был ни на чьей стороне. Мнения разделились, но все отдавали должное Бирману как более молодому и перспективному. «Натанчик играл всё с душой, нет второго такого», - говорили мне братья Яровые, Володя и Валерий, кларнетист Володя Шоколов и тромбонист Михаил Хейбудин.

- Да, славное было время в оркестре штаба, что и говорить, - поддерживает мои воспоминания Натан Бирман. В 1965 году я оказался солдатом срочной службы в одном из оркестров гарнизона города Черновцов. Дирижёром был у нас Назаренко. Как раз в 1966 году должен был состояться конкурс военных оркестров округа, и дирижёр предложил мне сыграть скерцо для трубы с оркестром композитора Э. Абрамяна. После выступления меня сразу перевели в оркестр штаба.

«Образцово-показательный оркестр штаба Краснознамённого Прикарпатского военного округа». Так он тогда назывался. Там прошло пять лет моей молодой жизни...

И хотя это был армейский коллектив, со всеми присущими для такого подразделения атрибутами – дисциплиной и прочими военными строгими порядками, я вспоминаю эти годы с теплотой. Там были прекрасные ребята, с которыми я подружился, и с некоторыми – на всю жизнь. Это тромбонист М. Хейбудин, кларнетист В. Шоколов, братья Яровые, другие ребята.

Репертуар оркестра был довольно сложным и в то же время интересным. Занимался я много, набирался опыта оркестрового музыканта. Очень скоро стал концертмейстером группы труб, чем очень гордился.

Военные дирижёры М.Н. Кравчеко, А.Б. Мухамеджан, В.Н. Груй поверили в меня, несмотря на мою молодость, я старался как мог и не разочаровал их в их ожиданиях. Кстати, впоследствии полковник Мухамеджан стал начальником оркестра министерства обороны СССР, а Груй в звании полковника преподавал на кафедре военных дирижёров.

Сколько концертов было за эти годы, не перечесть! Гастроли по всей западной Украине. Знаю, что этого оркестра больше не существует. А жаль...

                    1971 год. Студент Уральской консерватории

- Натан, расскажи нам, пожалуйста, что заставило тебя поехать в Свердловск? В такую даль от тех краёв Западной Украины, где ты жил, служил, работал?

- В Свердловск я поехал, потому что там преподавал Щелоков, и это имя вызывало у меня не просто уважение, а даже некий священный трепет! И ещё там учились мои друзья из Тернополя – братья Литваки, Мирон и Михаил.

Интересно, как мы с моим главным учителем жизни начинали сближаться и узнавать друг друга, если можно так сказать. Почти полгода Вячеслав Иванович не давал мне никаких указаний, и наши уроки в основном были в виде проигрывания произведений или разучивания новых, причём Щелоков сам мне аккомпанировал и делал это прекрасно.

Он приглядывался ко мне, хотел узнать, что я за человек, что у меня в голове. И вот, как-то вдруг: «Натан, надо чуть подправить постановку, тогда верха зазвучат по-новому и с другими красками, которых тебе пока не хватает».

Мне это было слышать странновато, ведь я уже был где-то сформировавшийся на то время музыкант, и мне трудно было что-то менять, да и казалось ненужным это. Тем более, менять что-то в консерватории? В учебном заведении? И это после моего опыта в таком коллективе как оркестр штаба во Львове?! У меня на счету были десятки сольных выступлений с этим оркестром, записи на радио и телевидении. И вдруг – что-то менять!

Не буду утомлять читателей рассказом, как боролись во мне все эти чувства и творческие противоречия. Я начал следовать рекомендациям учителя, много занимался, и вдруг, как молния пролетела: в одно прекрасное утро или день, уже не важно, я вдруг понял: вот оно! То, чего мне не хватало, с помощью мудрого педагога вдруг ко мне пришло!

Как и его коллега Докшицер, Щелоков говорил: «Всё начинается с головы». Кстати, оба они занимались у одного и того же преподавателя, родоначальника исполнительской школы на трубе профессора Московской консерватории М.И. Табакова. Правда, после третьего курса Вячеслав Иванович перевёлся на кафедру теории и композиции в класс профессора А.В. Александрова.

             Я часто вспоминаю своего учителя. Умный был человек. Много не говорил, но каждое его слово – алмаз.

Бывало, на уроке, слушает мою игру и… как бы он не с тобой - кажется, о чём-то своём думает. Проходит некоторое время, он возвращается к уроку и «выдаёт»: «Натан, там-то и там-то было неплохо, а вот в этом месте так-то… не чувствуется твоего отношения к исполняемой музыке. Подумай, поищи. Образно мысли».

Таких моментов было много…

Зима 1975 года, когда Щелокова не стало, для меня в жизни самая тяжёлая, пожалуй. Это уже так далеко… Но только недавно торжественно отметили его 70-летие. Поздравления шли со всех сторон.

Вячеслав Иванович не болел, выглядел очень хорошо. Мы так много говорили с ним об аспирантуре, особенно на последних курсах, о моей дальнейшей творческой судьбе… И тут такое. Вмиг я «осиротел».

Я переиграл практически все его произведения, они великолепны. Хочу только добавить, что, кроме произведений для трубы, Щелоковым написана музыка более чем к двадцати театральным постановкам, песни, произведения для кларнета, виолончели, симфонического и духового оркестров. Ещё в далёком 1930 году его марш был удостоен первой премии на конкурсе маршей для Красной Армии. Впечатляют легендарные в музыке имена первых исполнителей его произведений: Г. Орвид, Т. Докшицер, М. Вагин, Е. Матюшин, В. Волков, Е. Зинченко, И. Нестеров.

       Свердловский симфонический оркестр

- Натан, расскажи об этом коллективе и о своём месте в нём. Что было самым интересным в те годы, когда ты там работал?

- С удовольствием расскажу о годах того периода, когда имел отношение к этому коллективу. Это было с 1979 по 1990-й годы. Ни много ни мало – более десяти лет!

 Это был оркестр с огромными музыкальными традициями. В прошлом там играли такие выдающиеся трубачи, как Б. Белкин, М. Вагин, В. Волков, В. Ивукин. Конечно, и мне надо было соответствовать их уровню.

Главным дирижёром был у нас Андрей Чистяков, замечательный дирижер и человек. Мы с ним были дружны и в музыке, и в жизни.

В репертуаре оркестра были широко представлены произведения Чайковского, Шостаковича, Бетховена, Малера, Дебюсси, Скрябина, Шнитке…

С оркестром работали такие именитые дирижёры как М.И. Паверман – народный артист СССР, Кожин, Мансуров, Минбаев, Рождественский…

Я выступал с оркестром и как солист. В моём исполнение прозвучали: Концерт для трубы Гедике, Поэма Щелокова, концерт для саксофона-альта и трубы композитора Ривье, «Поэма экстаза» Скрябина. И всё это время я преподавал в Уральской государственной консерватории имени М.П. Мусоргского.

Не могу не вспомнить замечательное творческое общение с оркестром Новосибирской филармонии под руководством народного артиста СССР Арнольда Каца. Он пригласил меня в качестве первого трубача на гастроли в Западную Германию. Незабываемые это были концерты…

1988 год. Я в жюри Всесоюзного конкурса музыкантов-исполнителей на духовых инструментах в Минске. Уже в Израиле мне было приятно увидеть свою подпись на дипломе участника этого конкурса, а в настоящее время – солиста Иерусалимского симфонического оркестра Димы Левитаса. В 2007 году я был членом жюри Международного конкурса трубачей имени В.И. Щелокова.

          Начало этому конкурсу было положено в 1993 году. Тогда в город Магнитогорск приехали юные исполнители на духовых и ударных инструментах из бывших союзных республик: Армении, Белоруссии, Грузии, Латвии, Украины, Узбекистана. В 2004 году, в год 100-летия со дня рождения В.И.Щелокова, он приобрел новый статус – стал называться Первый Международный конкурс трубачей. В нём принимали участие трубачи, представляющие исполнительские школы Москвы и Санкт-Петербурга, Екатеринбурга и Краснодара, Саратова, Ростова-на-Дону, Сургута, Иркутска, а также музыканты из Германии и Китая.

Жюри конкурса было очень представительным: Натан Михайлович Бирман, солист Национального симфонического оркестра Израиля (Хайфа); Борис Фёдорович Табуреткин, старший преподаватель Санкт-Петербургской консерватории имени Н.А. Римского-Корсакова; Валентин Павлович Ивукин, профессор Уральской государственной консерватории имени М.П. Мусоргского; Павел Валерьевич Коваленко, заслуженный артист РФ, солист Уральского академического филармонического оркестра (Екатеринбург); Анатолий Николаевич Тин, народный артист Бурятии, заслуженный артист России (Улан-Удэ); Александр Васильевич Карпов, директор областного государственного учреждения культуры «Концертное объединение «Уральский хор», заслуженный артист России (Екатеринбург). Председателем жюри был Анатолий Дмитриевич Селянин, заведующий кафедрой духовых и ударных инструментов Саратовской государственной консерватории имени Л.В.Собинова, заслуженный деятель искусств Российской Федерации, профессор.

- Ученик Щелокова Вагин тоже очень интересный человек! Расскажи нам, пожалуйста, Натан, о нём. Ты ведь часто соприкасался с ним, и не только когда он заменил твоего педагога в консерватории…

- Михаил Петрович Вагин мне рассказывал, что уже в 16 лет он работал в профессиональных коллективах Свердловска, причём играл партию первой трубы! Он был первым исполнителем всех концертов В.И. Щелокова, начиная со второго. Исполнителем первого концерта в 1928 году был известный трубач Г. Орвид, когда он и сам, будущий известный композитор, был студентом Московской консерватории.

Я могу много рассказать о Вагине, но лучше всего о нём написали его коллеги и друзья… Эти воспоминания доступны в Интернете, их можно найти во множестве. Вот, к примеру, материалы из доклада «75 лет Уральской государственной консерватории им. М.П. Мусоргского»):«Авторитет музыканта Михаила Петровича Вагина базировался на очень высоком уровне исполнительства. Великолепный мощный звук, возвышенное исполнение партий трубы вызывало восхищение. Незабываемое звучание солирующей трубы в «Поэме экстаза» Скрябина, сверкающие серебром виртуозные пассажи в музыке Стравинского, Чайковского, Рахманинова послужили примером молодым музыкантам на многие поколения вперёд».

Исполнение М.П. Вагина не раз вызывало восторженные отзывы крупнейших музыкантов страны, приезжавших в Свердловск на гастроли. Надолго останутся в памяти слушателей его сольные выступления с оркестром, где Михаил Петрович был первым исполнителем произведений В.И. Щелокова, блестяще играл сольные партии в сочинениях для трубы с оркестром А. Гедике, А. Арутюняна, Н. Бакалейникова, Г. Топоркова, Н. Пузея, А. Фридлендера.

С 1973 по 1981 год, приняв класс своего учителя, М.П. Вагин преподавал в Уральской консерватории. Талантливый музыкант-исполнитель, Михаил Петрович остался в памяти своих учеников и как замечательный педагог. Общение с ним вызывало у учеников огромный интерес и тягу к познаваемой профессии. Находясь под его влиянием, молодые музыканты получали огромный запас мудрых советов для технического овладения инструментом.

                                                                         Трубач на коне

Передо мной программы концертов с участием Натана Бирмана-солиста. Многие из них подписаны ведущими дирижёрами и композиторами Натану на память, в этих строках - слова благодарности за совместное творчество.

Известный российский композитор С. Губайдулина после совместного исполнения «QUATTRO», ансамбля для двух труб и двух тромбонов, так пишет на программке концерта: «Дорогому Натану Михайловичу с искренней благодарностью за настоящее понимание моей музыки! 23.1. 1990».

Иван Евтич, югославский композитор, тоже оставил строки благодарности. Четыре года учился этот интересный создатель музыки в Париже у О. Мессиана, он - лауреат премии «Гердер». Свердловский симфонический и Натан Бирман исполнили Второй концерт для трубы с оркестром И. Евтича.

Пианист и дирижёр Джоэль Шпигельман из США написал: «Натану Бирману – прекрасному трубачу! От души желаю Вам благополучия и быть всегда в такой же превосходной супер-форме! 23.07.90».

Вот запись-благодарность и пожелание от дирижёра Игоря Головчина, лауреата Международного конкурса имени Герберта фон Караяна. «Искренне благодарю за превосходное исполнение «Поэмы экстаза» А.Скрябина! Рад был работать со Свердловским симфоническим оркестром!».

И подобных записей, говорящих о профессионализме и виртуозности Натана Бирмана, очень и очень много осталось на старых программках…

…- Мой последний сольный концерт в СССР состоялся 24 июля 1990 года в Москве, в концертном зале имени Чайковского. Я исполнил концерт для трубы и фортепиано и камерного оркестра композитора А.Затина, дирижёр Д.Шпигельман (США)… Как сейчас помню этот день!

- Натан, я знаю, что у тебя была творческая и просто человеческая дружба с великим, без преувеличения, трубачом современности Тимофеем Александровичем Докшицером. Знаю также, что вы состояли в переписке в 90-х годах, ты мне показывал одно из писем, адресованное тебе. Докшицер спрашивал тебя: «Дорогой Натан, а если бы я переехал в Израиль на постоянное место жительства, нашлось бы мне место в этом обществе?..».

- Да, действительно, Тимофею Александровичу в те годы было плохо. Он переехал в Литву, и, несмотря на теплый приём близко знавших и уважающих его музыкантов, обстановка там была не до муз. В то время в Литве гремели пушки. Вот, что пишет сам Докшицер в своей книге «Трубач на коне»:

«Идея переезда на жительство в Литву возникла, когда политическая ситуация в России и вызванные ею житейские проблемы совершенно лишили меня возможности нормально трудиться и отпущенный жизненный срок целиком посвятить завершению начатых творческих работ».

…Мои встречи с Докшицером незабываемы. Обрати внимание, Борис, я пишу «встречи», а не «уроки» - хоть он был моим научным руководителем, когда я в 76-78 гг. проходил ассистентуру-стажировку в институре им. Гнесиных. Какая положительная энергия царила в его классе!.. Он был настолько интеллигентным человеком, поразительно! Можно было подумать о нём, что он происходил из какого-то старинного дворянского рода. Никогда не повышал голоса, только на «вы» со всеми - неважно, насколько ты младше его. Не мог терпеть нецензурные слова. А корни-то его из Нежина, провинциального городка, где, как и его отец, он играл в местном духовом оркестре, а затем была воспитонская служба, затем игра в армейских оркестрах и так далее… Совсем как у нас  с тобой, Борис, правда?

Всем советую почитать книгу Докшицера «Трубач на коне» - её можно найти на Интернет-сайтах, - где он рассказывает о своей музыкальной и не только музыкальной жизни. Очень интересная книга, много подлинных рассказов о встречах Докшицера с великими людьми, а также рассказы о его многочисленных концертах, гастролях и много чего другого. Особенно ценна эта книга для духовиков и трубачей, в первую очередь. Я горжусь своей дружбой с этим удивительно добрым человеком и прекрасным трубачом, чьё имя знает весь музыкальный мир.

Фантазии на еврейские темы

Кстати, у меня до сих пор хранятся все письма от Докшицера! В одном из них он просит прислать ноты еврейских мелодий. Я ему их выслал, а он сделал переложение для трубы, что-то вроде «фантазии на еврейские темы», и даже записал на пластинку.

А ещё, в начале 1996-го мы - а это Дима Левитас, Михаил Гуревич, Алик Шапиро, Леонид Виноградов, Роман Краснер и Эдуард Куськин - музыканты из бывшего Союза, пригласили Тимофея Александровича в Израиль в гости. Незабываемые это были встречи!

Израиль очень понравился Тимофею Александровичу. Такая маленькая страна, говорил он, и так много музыкальных коллективов, и все хорошего уровня. Вот ему и ответ на его вопрос, нашёл ли бы он себя в Израиле как музыкант. Вернее, не потерял бы ли 

Вспоминая выступления израильского симфонического оркестра под управлением Зубина Меты, который он слушал не раз, Докшицер ставил исполнительский уровень этого замечательного коллектива в ряд лучших оркестров мира. Кроме всего прочего, Тимофей Александрович восхищался прогрессом Израиля за столь короткий исторический срок, страны, добившейся высоких результатов в экономике, научно-технической мысли, медицине. И, конечно же, в повышении уровня жизни людей.

Вспоминает мой друг  Михаил Гуревич, ныне дирижёр оркестра полиции Израиля: «Во время пребывания Тимофея Александровича Докшицера в Израиле я позвонил Йоси Тавору, теле-радио журналисту, обозревателю по вопросам культуры и искусства, специалисту по музыке, театру, балету и опере (тогда он работал на радиостанции РЭКА) и сообщил ему, что знаменитый Тимофей Докшицер в Израиле. Он сказал, что надо обязательно об этом рассказать по радио! После этого он мне перезвонил и спросил… кто это. О том, что это знаменитость, поверил мне на слово… Через пару дней он устроил в прямом эфире хорошую передачу. Это было очень трогательно. Те из коллег, кому мы перезвонили и сообщили о передаче, были возле радиоприемников, слушали затаив дыхание».

          Желанная ассистентура-стажировка

За полтора года до моего окончания консерватории ушел из жизни мой учитель В. Щелоков, и я оказался в классе Михаила Петровича Вагина, у него же я и заканчивал консерваторию. Вагин - прекрасный музыкант и великодушный человек, готовый в любой момент протянуть руку помощи, о нём здесь уже немало сказано… Но он не был профессором и не мог вести в консерватории аспирантов-стажеров. Что же с моей мечтой об аспирантуре?  Вопрос оказался непростым.

Ректором консерватории был профессор Н.Г. Блинов. В конце пятого курса у меня с ним состоялась беседа, после которой он предложил мне работу в консерватории – но… по совместительству, т.к. в штате вакансии не оказалось. А это означало, что направить меня на учебу в аспирантуру не было никакой возможности… Как же быть?

Выход был найден. Е.Г. Блинов связался с ректором Челябинского института культуры и попросил для меня направление в Московский музыкально-педагогический институт им. Гнесиных.

Напомню, что в то время еще не было факсов и электронной почты… Михаил Петрович Вагин подключился к ситуации, и вот, уже через несколько дней мы едем с ним в Челябинск.

…15 минут переговоров в кабинете ректора института культуры – и Михаил Петрович выходит с направлением! Я чувствовал себя на седьмом небе…

И снова – НО… Воспользоваться так непросто полученным направлением мне не довелось: через короткое время Михаил Петрович скоропостижно скончался.

В Уральской консерватории мне вскоре дали класс М.П. Вагина и направление в Москву, в Гнесинку, к  Докшицеру!   

Тут сделаю небольшое отступление.

Приезжаю в Москву, прихожу в институт Гнесиных, нахожу класс Докшицера, слышу из-за двери музыку, по почерку понимаю, что это именно он играет. Думаю: не буду мешать… Отдышусь и заодно послушаю этого трубача номер один (во всяком случае, таковым он был для меня). Минут двадцать так простоял, потом решился зайти. Каково было мое удивление, когда я увидел, что это оказался не Тимофей Александрович, а аспирант, преподаватель Одесской консерватории Владимир Луб. Мы потом с ним подружились и долго вспоминали этот забавный случай! Луб играл точь-в-точь как Докшицер, таким же красивым звуком, с потрясающей динамикой!

- Натан, наряду с исполнительской деятельностью ты практически со студенческих лет занимаешься и педагогической работой. И начало этому было положено в музыкальном училище уральского города Асбеста. Так?

- Да, Борис! Когда меня туда пригласили, я был рад этому. Хотя заранее знал, что это неблизкая дорога. От Свердловска 83 километра. Климат в тех краях - не мне тебе рассказывать. Но «руки чесались», хотел себя проверить на педагогическом поприще.

Не понимаю тех музыкантов, которые не стремятся передать молодому поколению свой опыт и знания. Мне было интересно, и я с теплотой вспоминаю те годы. Училище новое, только обретающее традиции и опыт. Коллектив преподавателей ненамного по возрасту отличался от студентов. Класс у меня был небольшой, но и там уже стали появляться звёздочки. Так  началась моя жизнь в педагогике.

             «В нашем оркестре мы хорошо чувствуем друг друга!»

- Натан, в заключение – о твоём сегодняшнем дне в музыке. Много лет ты работаешь солистом группы труб в Хайфском симфоническом оркестре. Что для тебя оркестр и его коллектив?

- Сложно ответить на этот, казалось бы, простой вопрос в двух словах. Не раз коллектив переживал тяжелые времена, связанные с экономической ситуацией. Доходило до того, что мы думали: вот-вот закроют наш оркестр. Но, видно, у него есть счастливая звезда, этого не произошло.

Коллектив наш дружный, и мы очень за эти годы все сроднились. Думаю, это отразилось и на качестве нашей игры. Чувствуем друг друга. Сколько произведений переиграно! Сколько было концертов по Израилю, а также в Германии, в США. Какие замечательные дирижёры с нами выступали!..

- Натан, около десяти лет ты играл под руководством прекрасного и известного израильского дирижёра и композитора Ноама Шерифа, профессора Высшей музыкальной школы им. Зубина – Меты в Тель-Авиве. С 2004 года он - главный дирижёр вашего Хайфского симфонического оркестра. Вот, как он высказывается о тебе, о твоем профессиональном уровне:

«Говоря о музыканте Бирмане, нельзя обойти вниманием его высокое исполнительское мастерство. Все музыканты, и я в том числе, отмечают прекрасное звучание его трубы, его виртуозность и музыкальность.

Натан – прекрасный ансамблист, хорошо чувствует гармонию и свою динамическую линию в исполняемом произведении, с чем связывает и характер своего звука. Что бы мы ни исполняли, Брамса или Малера, он тонко чувствует стиль композитора, эпоху. Я, как и каждый дирижер оркестра, становясь за пульт, перед выступлением осматриваю музыкантов. Это минута вдохновения перед ауфтактом и взмахом палочки. Когда вижу Натана Бирмана, на сердце у меня становится легко. С такими музыкантами можно творить!

- Да, этот человек руководил нами около десяти лет. Прекрасный композитор и превосходный дирижёр – Ноам Шериф! Ему от меня отдельное спасибо. Я многому у него научился в плане музыкальной стилистики, присущей исполняемому произведению, да и просто человечности. Когда едешь на работу и знаешь, что программой сегодня дирижирует маэстро Шериф, всегда бываешь воодушевлён, и это очень поднимает творческий настрой. А что ещё нужно музыканту? Ноам уже вышел на пенсию, но иногда становится на дирижерский подиум. Желаю ему так же отлично, как это всегда было, дирижировать и интерпретировать музыку различных эпох и направлений – до 120-ти ему, как у нас говорят!

Сегодня моя основная работа в симфоническом оркестре города Хайфы, а еще я преподаю в консерватории Кфар-Сабы. Пользуясь, случаем хочу пожелать всем читателям этого очерка творческих успехов, думаю, что его будут читать мои коллеги и друзья. Настроен я «по-боевому», впереди у меня много интересной работы - как в плане исполнительства, так и в преподавательской деятельности. Оптимизма мне не занимать. Так что подводить итоги еще рано!

- Натан, знаю, у тебя много творческих планов! Пусть тебе хватит сил на их осуществление, пусть не покинет тебя извечный твой оптимизм!

 - Планов много: и в исполнительской, и в педагогической работе. И оптимизм мне помогает, что да, то да, уж чего-чего, а оптимизма мне не занимать! Вот и своим молодым коллегам я желаю прежде всего того же – оптимизма. Никогда не унывайте, друзья, и всё у вас в жизни всегда будет получаться!

 

.