Главная

№55 (январь 2016)  

Архив

Тематические разделы

Музыка в Израиле
Классическая музыка
Современная музыка
Музыка по жанрам
Исполнительское искусство Музыкальная педагогика
Литературные приложения
Видеотека

Оркестры, ансамбли, музыкальные театры

Афиша

Наши авторы

 Партнёры

Контакты

 

(Продолжение)

НОТЫ И БАНКНОТЫ
Эскизы к портретам покровителей композиторов

Владислав Усвайский

«Русской музыки собиратель, русских талантов почитатель…»

Митрофан Петрович Беляев
(1836-1904)

«В Германии, Англии, во Франции – во всех этих государствах есть подоходный налог; в России он еще не введен. Желая платить дань родине, я выбрал ту форму, которая мне больше всего симпатична»

М.П. Беляев.

 

Волей судьбы этот потомок русского купца и обрусевшей шведки оказался в центре музыкальной жизни России конца XIX века, став основателем «беляевского кружка» и первой нотной типографии, печатавшей сочинения русских композиторов. Он бескорыстно способствовал развитию и сохранению отечественной музыкальной культуры, для него «…прибыль или нажива не составляет ровным счетом никакого интереса, и который полон заботы только об одном: заботы о принесении пользы искусству и виднейшим его представителям» (В. Стасов).

Митрофан Петрович родился в Петербурге 10 февраля 1836 г. в семье крупного лесопромышленника, купца первой гильдии Петра Абрамовича Беляева. Он окончил реформаторское немецкоязычное училище в Петербурге, программа которого была близка к курсу коммерческого училища.

Семья Беляевых сохраняла приверженность патриархально-купеческому укладу и традициям, но была не чужда культурным интересам своего времени. В юном Митрофане поддерживалось стремление к музыке, и он обучался игре на скрипке и фортепиано. Во время учебы в училище Беляев участвовал в квартетных вечерах, исполняя партию на скрипке или альте, а также в певческом кружке.

После окончания училища в 1851 г. Митрофан начал купеческую карьеру приказчиком в компании отца с окладом 15 рублей в месяц. Тогда же он поступил в любительский симфонический оркестр Петербургского немецкого клуба. В начале 1860-х гг. оркестр распался. После этого Митрофан стал членом музыкального кружка, который собирался в зале гостиницы «Демут», расположенной на Мойке. Здесь в 1878 г. он познакомился с А. Лядовым, Г. Дютшем, Н. Лавровым, А. Бородиным.

Постоянное общение с Лядовым оказывало благотворное влияние на Беляева. Митрофан Петрович постепенно входил в круг новых музыкальных интересов, в нем пробуждалось влечение к музыке русских композиторов. Также этому способствовали встречи с Бородиным – руководителем кружка. В 1882 г. Беляев знакомится с учеником Римского-Корсакова –  А. Глазуновым. Сочинения 17-летнего Глазунова, их своеобразие и свежесть произвели на Митрофана Петровича огромное впечатление и дали толчок его меценатской деятельности. В 1884 г. Беляев передал свои полномочия владельца завода фирме «Петр Беляев наследники и Ко», вступил в нее лишь пайщиком и посвятил свои силы музыкальной деятельности.

В 1884 г. Митрофан Петрович учредил в честь М. И. Глинки ежегодные «глинкинские» премии с целью помощи молодым талантливым композиторам. Премии выдавались В. Стасовым от имени «неизвестного». Имя учредителя стало известно только после его смерти. Первыми лауреатами стали Балакирев, Бородин, Кюи, Лядов, Римский-Корсаков, Чайковский. До 1904 года «глинкинскими» премиями были отмечены 136 произведений 10 авторов на общую сумму 60 тысяч рублей. Премии продолжали выплачивать и после смерти Беляева вплоть до 1917 года. Всего получили награды 216 сочинений различных жанров.

Огромная заслуга Беляева перед русской музыкой состоит в развитии музыкально-издательского дела. В 1885 г. в Лейпциге он основал нотоиздательскую фирму M.P. Belaieff, Leipzig. В то время город был мировым центром печатного дела. Издательство располагало передовой техникой и вскоре стало лучшим русским нотоиздательством. Все издания Беляева отличались отменным качеством и были сравнительно дешевы. Элемент коммерческой прибыли в этом предприятии отсутствовал изначально. Несмотря на это, авторы изданных Беляевым сочинений получали гонорары нередко большие, чем в других издательствах. Первым изданием фирмы была «Увертюра на греческие темы» А. Глазунова. Всего за 20 лет было издано около 3 тысяч сочинений русских композиторов – от романсов до симфоний и опер. В 1902 г. Беляев пожертвовал в Императорскую публичную библиотеку 582 тома своих изданий.

C:\Users\VM\Documents\издание беляева 2.jpg C:\Users\VM\Documents\454px-TN-AGlazunov_Symphony_No.5,_Op.55беляев издатель.jpg C:\Users\VM\Documents\67295-kratkoe-soderzhanie-opery-sadko-rimskogo-korsakova беляев ноты.jpg

Некоторые из изданий типографии Беляева

Митрофан Петрович организовал и финансировал «Русские симфонические концерты» («Общедоступные русские симфонические концерты»). Они проводились в Петербурге (Петрограде) с 1885 г. до середины 1918 г. с целью продвижения творчества русских композиторов. На пике своей популярности концерты проходили 6-7 раз за сезон. В концертах исполнялись новые сочинения. Наряду с произведениями М. Глинки, А. Даргомыжского, композиторов «Новой русской музыкальной школы», П. Чайковского здесь звучали сочинения С. Танеева, А. Глазунова, А. Аренского, А. Скрябина, С. Рахманинова. Концертами дирижировали Римский-Корсаков, Глазунов, Лядов, Чайковский и др.

На средства Беляева были проведены два концерта русской музыки на Всемирной выставке в Париже (1889).  Для исполнения программ Беляев пригласил оркестр Колонна – один из лучших во Франции. На одном из концертов был исполнены Вторая симфония А. Глазунова, Концерт для фортепиано с оркестром и «Испанское каприччио» Н. Римского-Корсакова,  «Комаринская» М. Глинки, Половецкие пляски из оперы «Князь Игорь» А. Бородина, «Ночь на Лысой горе» М. Мусоргского, Мазурка М. Балакирева, Баркарола П. Чайковского, Этюд Ф. Блюменфельда, Скерцо А. Лядова. Практически это была первая встреча Европы с новой русской музыкой.

Митрофан Петрович был большим поклонником и знатоком камерной музыки. С 1891 года Беляев стал устраивать в Петербурге «Русские квартетные вечера», в которых исполнялись произведения русской камерной музыки. Являясь с 1898 г. председателем петербургского Общества камерной музыки, неоднократно устраивал конкурсы на сочинения в этом жанре на свои средства. Благодаря этим вечерам Балакирев, Бородин, Римский-Корсаков, Глазунов, Скрябин и другие композиторы получили возможность слышать свои произведения в реальном исполнении и видеть реакцию слушателей на их произведения. В честь Беляева Бородин, Римский-Корсаков, Глазунов и Лядов написали струнный квартет на тему Be-la-ef («си бемоль-ля-фа»).

В музыкальной истории России М. П. Беляев больше известен как основатель «беляевского кружка» - группы композиторов и исполнителей, собиравшихся в 80-90 гг. XIX века на музыкальных вечерах в доме Митрофана Петровича («беляевские пятницы»). Возглавлял кружок Римский-Корсаков, в состав входили в основном его ученики: Ф. Акименко, Н. Амани, К. Антипов, Ф. и С. Блюменфельды, Я. Витол, А. Глазунов, В. Золотарев, И. Крыжановский, А. Лядов, Н. Соколов, Н. Черепнин и др. Постоянными посетителями кружка были А. Бородин и В. Стасов. В 90-е годы тесные связи с «беляевским кружком» устанавливаются у Танеева и Скрябина. Преемственно связанный с «Могучей кучкой» кружок Беляева не выдвигал определенной идейно-художественной программы. Творчество большинства «беляевцев» в отличии от новаторства «Могучей кучки» носило академический, замкнутый, нередко эпигонский характер.

Умер Митрофан Петрович Беляев неожиданно, не болея, в расцвете сил - 22 декабря 1903 г. и был похоронен на Новодевичьем кладбище в Петербурге. В 1936 г. его прах был перенесен в Некрополь мастеров искусств в Александро-Невской лавре. По завещанию он оставил значительные средства для обеспечения выдачи «глинкинских» премий. Свой портрет работы И. Репина он завещал Русскому музею.

В 1895 г. Стасов, отмечая десятилетие музыкально-общественной деятельности Беляева, предсказывал: «Когда будет писаться история русской музыки, имя М. П. Беляева займет там однажды видную и почетную страницу». Однако до сих пор имя Митрофана Петровича практически неизвестно любителям русской музыки.

      Видимо, история русской музыки еще полностью не написана

«…Моему лучшему другу…»

Надежда Филаретовна фон Мекк
(1831-1894)

  Надежда Филаретовна фон Мекк (в девичестве - Фроловская) родилась в семье помещика Смоленской губернии. Отец, Филарет Васильевич, увлекавшийся игрой на виолончели, привил дочери любовь к музыке. А от матери, Анастасии Дмитриевны (урожденной Потемкиной), девочка унаследовала деловую хватку, сильный характер и предприимчивость. Надежда получила хорошее воспитание и образование. Она владела иностранными языками, достаточно глубоко была знакома с литературой и историей, читала А. Шопенгауэра и Вл. Соловьева, ценила изобразительное искусство. Но все же главным ее увлечением была музыка. Она серьезно занималась ею с юных лет и хорошо играла на фортепиано, прекрасно знала классический репертуар, следила за музыкальной жизнью.

В 17 лет ее выдали замуж за барона Карла Федоровича фон Мекка, инженера ведомства путей сообщения. Ее фраза о замужестве (из письма П. И. Чайковскому) стала крылатой: «Я смотрю на замужество как на неизбежное зло, которого нельзя избежать, потому все, что остается – это сделать удачный выбор». Похоже, что ее выбор (скорее, выбор отца) был удачным. Хотя ее жизнь и в браке, и после смерти супруга вряд ли была счастливой, Надежда Филаретовна родила в браке 18 детей, из которых выжили 11, и все получили прекрасное воспитание.

Первое время семья жила трудно. Продвижение Карла по службе шло медленно, доход был невысокий, и в 1860 г. фон Мекк по настоянию жены оставляет государственную службу ради предпринимательской деятельности. Он занялся строительством частных железных дорог и вошел в историю России как один из первопроходцев отечественного железнодорожного транспортного строительства. Получая выгодные контракты, умело организуя дело и, в то же время, являясь совладельцем нескольких построенных им дорог, Карл фон Мекк постепенно заработал огромное состояние. Барон скоропостижно скончался в 1876 г., и Надежда Филаретовна в возрасте 45 лет осталась вдовой с огромным капиталом, акциями, земельными участками, домами в России и во Франции. 

Карл фон Мекк еще при жизни отдал половину своего многомиллионного состояния жене в личную собственность – так высоко ценил он долю ее участия в своем успехе. «После мужа, - писала она Чайковскому в 1878 г., - мне остались очень затруднительные и запутанные дела, так что без всякой помощи я не могла бы справиться с ними. Поэтому я выбрала помощником к себе моего сына Володю и брата Александра. Но главные распоряжения сосредоточиваются во мне». Со всей своей энергией и деловой хваткой она взялась за продолжение семейного дела и во многом преуспела, сохранив капитал для детей. После смерти мужа Надежда Филаретовна замкнулась в себе, практически отгородилась от мира, перестала интересоваться обществом, и лишь музыка по-прежнему скрашивала ее существование.

Музыка стала смыслом жизни женщины, посвятившей почти 30 лет заботам о семье и деловым отношениям. Она заменила ей любовь, наполнила ее жизнь светом, дала душевное равновесие. Людвиг Баварский, меценат и попечитель Р. Вагнера, был кумиром Надежды Филаретовны, и видимо здесь кроются корни ее меценатской деятельности.

Она начинает оказывать значительную финансовую помощь композиторам и музыкантам. В числе ее стипендиатов был Н. Рубинштейн; в летние месяцы 1881-1882 гг. К. Дебюсси был домашним пианистом и музыкальным наставником дочерей хозяйки дома. Надежда Филаретовна брала юного Дебюсси в поездки по культурным центрам мира: они посетили Флоренцию, Венецию, Рим, Вену, Москву. Под влиянием Надежды Филаретовны сын ее лесничего Генрих Пахульский поступил в музыкальный институт в Варшаве, затем окончил Московскую консерваторию и стал заметным композитором. По рекомендации Г. Пахульского его старший брат, пианист и скрипач, Владислав с 1882 г. преподавал музыку детям фон Мекк, а затем стал ее личным секретарем. В начале 1880 г. Надежда Филаретовна приютила в своем доме тяжело заболевшего польского скрипача и композитора Г. Венявского и приняла самое горячее участие в заботе о нем.

Н. фон Мекк организовала домашний камерный ансамбль, сама играла на фортепиано в дуэтах и трио. Среди музыкантов домашнего ансамбля были выпускники Московской консерватории: виолончелист П. А. Данильченко, впоследствии солист оркестра Большого театра, скрипач И. Котек – консерваторский ученик и друг П. Чайковского, один из первых исполнителей его Концерта для скрипки с оркестром. Котек занимался музыкой с детьми и музицировал с хозяйкой. Именно он в 1876 г. рассказал Надежде Филаретовне о материальных затруднениях Петра Ильича.

C:\Users\VM\Documents\Chaykovskiy-12_Md.jpg

П. И. Чайковский в 1870-е годы

Первым произведением Чайковского, которое она услышала, была симфоническая поэма «Буря»: «… невозможно выразить то впечатление, какое она произвела на меня; я несколько дней была как бы в бреду, не могла освободиться от этого состояния…» - написала фон Мекк Петру Ильичу в одном из первых писем.

Баронесса решила помочь молодому композитору и сделала это с большим тактом. Через И. Котека баронесса заказала у композитора переложения для скрипки с фортепиано Andante из Третьего квартета и фортепианной пьесы «Юмореска» из цикла пьес соч. 10. Заказ был быстро исполнен и щедро оплачен.

18 декабря 1876 г. Надежда Филаретовна в письме поблагодарила композитора за исполнение заказа, а Чайковский ответил на следующий день коротким письмом. С этих двух небольших писем началась их многолетняя переписка. В мае 1877 г. Петр Ильич попросил у Надежды Филаретовны взаимообразно три тысячи рублей, и его просьба была немедленно удовлетворена с благодарностью, что он не постеснялся обратиться. В июле 1877 г. обращается с подобной просьбой, сообщая о женитьбе, и пишет, что ранее полученные деньги «ушли на свадьбу и расходы, связанные с этим событием». И снова помощь была оказана.

Примерно в это же время по заказу Надежды Филаретовны Чайковский написал «Похоронный марш» для фортепиано в четыре руки на тему из оперы «Опричник» и сделал переложение Первого квартета для фортепиано в четыре руки. Вскоре последовали другие заказы, и эта материальная поддержка помогла Чайковскому выйти из тяжелого душевного и творческого кризиса. Фон Мекк предложила ему постоянную денежную субсидию в размере 6 тысяч рублей в год (в то время профессор консерватории получал 2 тысячи руб. в год), причем сделала она это так деликатно, что композитор ответил ей полным доверием и беспредельной благодарностью. Таким образом, он получил возможность целиком посвятить себя творчеству, оставив службу в консерватории, и в его жизни наступили годы необыкновенной творческой активности. Именно в это время появились произведения, ставшие вершинами в мировой музыкальной культуре.

Многие зарубежные поездки композитора спонсировались фон Мекк, а кроме того Чайковский, продолжительное время не имея собственного жилья, месяцами жил и работал в имениях и домах Надежды Филаретовны.  

В знак признательности Чайковский посвятил фон Мекк Четвертую симфонию. Надежда  Филаретовна из скромности не хотела, чтобы ее имя упоминалось в посвящении, и тогда Петр Ильич подписал ее «Моему лучшему другу». Кроме того, он посвятил ей Первую оркестровую сюиту (негласно), подарил рукопись оперы «Евгений Онегин» и рукопись трех пьес для скрипки и фортепиано, посвященную имению фон Мекк Браилово («Воспоминание о дорогом месте»).

Помощь баронессы нельзя измерить только деньгами. Их почти 14-летняя переписка, состоящая из 1204 писем, своеобразный «роман в письмах» - свидетельство того, насколько важна она была для них обоих. Надежда Филаретовна стала для Чайковского практически духовником, с которым он делился своими планами, впечатлениями о встречах, поездках, выступлениях. С ней одной он доверительно поделился историей о своей неудачной женитьбе на Антонине Милюковой. Также все его письма – искреннее выражение благодарности и преданности. Духовная связь с Надеждой Филаретовной была мощным фактором, позволившим Петру Ильичу преодолеть творческий и психологический кризис в середине 1870-х гг.

Их переписка - настоящий кладезь информации для изучения биографии и творчества композитора. В ней содержатся эстетические и художественные пристрастия Чайковского, убеждения и философско-религиозные взгляды, замыслы о новых произведениях. Известный художник М. В. Нестеров (1862-1942) в одном из писем заметил: «… сейчас я много читаю – на столе лежит переписка Чайковского и Надежды Филаретовны… Там, в этой переписке, отражена душа большого артиста вообще и, в частности, Чайковского».

Поэтому невозможно согласиться с известным мастером биографий Анри Труайя, который писал: «…она упустила уникальную возможность остаться в памяти потомков рядом со славой композитора, для которого хотела быть большой любовью, а стала лишь банкиршей». По меньшей мере, это несправедливое и упрощенное видение. Несомненно, ее роль в жизни и становлении Чайковского была гораздо больше, чем просто спонсорство и покровительство.

Но по законам жанра каждый роман когда-нибудь заканчивается. В сентябре 1890 г. Чайковский получил письмо от Надежды Филаретовны, в котором она без объяснения причин сообщила, что не может более помогать материально, и просила больше ей не писать. Причины прекращения этого многолетнего общения между Чайковским и фон Мекк до конца не прояснены. Рассматривается и давление на нее со стороны старших детей, и ухудшение ее финансового положения, и разговоры в высшем обществе о личной жизни композитора. Кроме того, в последние годы жизни баронесса тяжело болела и не могла свободно писать, а доверить переписку почти интимного характера с «лучшим другом» кому-либо она не могла.

Сам композитор ко времени получения последнего письма от фон Мекк был уже достаточно состоятельным человеком, его ежегодный доход составлял примерно 40 тыс. рублей.  Нужно заметить, что в 1988 г. император Александр III назначил П. И. Чайковскому ежегодную пенсию в размере 3 тысяч рублей.  

Надежда Филаретовна умерла в Ницце  13 января 1894 г., лишь на 2 месяца пережив Петра Ильича. Похоронена в Москве. Имя Надежды Филаретовны фон Мекк неразрывно связано с именем Петра Ильича Чайковского. Ее моральная и материальная поддержка в самые трудные годы композитора еще мало оценена, и каждое слово благодарности в ее адрес является вкладом в несуществующий памятник баронессе, тем более что могила ее не сохранилась.

 

.