Главная

№ 54 (ноябрь 2015)  

Архив

Тематические разделы

Музыка в Израиле
Классическая музыка
Современная музыка
Музыка по жанрам
Исполнительское искусство Музыкальная педагогика
Литературные приложения
Видеотека

Оркестры, ансамбли, музыкальные театры

Афиша

Наши авторы

 Партнёры

Контакты

 

Публикуется впервые

К ИСТОРИИ ИЕРУСАЛИМСКОГО АРХИВА ИОСИФА АХРОНА

Леонид Бутир

Личный архив Иосифа Юльевича Ахрона (1886-1943), хранящийся в настоящее время в Национальной библиотеке Израиля в Иерусалиме (далее НБИ)[1] - одно из многих собраний, содержащих материалы и документы жизненного и творческого пути этого замечательного музыканта. Его биография изобилует сменой мест пребывания. Родившийся на территории, которая сегодня входит в состав Литовской Республики, он учился игре на скрипке сначала в Варшаве, затем в Петербургской консерватории в класса Л. Ауэра. Затем подолгу жил то в Петербурге, то в Харькове, то в Берлине, который в первой половине 20-х годов стал для него перевалочным пунктом на пути в Америку. Здесь Ахрон провёл последние два десятилетия жизни, поровну поделённые между Нью-Йорком и Лос-Анджелесом. Его письма, музыкальные манускрипты и другие личные материалы оказались рассеянными по многим библиотечным и частным коллекциям этих и некоторых других европейских городов. Жизненный и творческий путь Ахрона малоизучен, поэтому обнаружение новых его свидетельств – всегда открытие. Поскольку, однако, эти свидетельства, как правило, отрывочны, основным источником для исследований в данной области остаётся личный архив музыканта, в настоящее время находящийся в Иерусалиме. Вместе с тем, это обширное собрание (более 800 единиц хранения) само по себе является проблемой, которая уже затрагивалась на этом электронном ресурсе[2].

Автор этих строк провёл немало часов в иерусалимском архиве Ахрона, изучая его произведения и литературные тексты, которые по большей части не опубликованы до сих пор. Однако здесь хотелось бы рассказать не о них, но поделиться своими наблюдениями и размышлениями о превратностях судьбы самого архива.

Представление о Иерусалиме как символе еврейской идентичности сложилось задолго до превращения его в столицу Государства Израиль, и это во многом предопределило деятельность целого ряда еврейских институтов, возникших здесь. Под крышей НБИ хранятся архивы не только израильтян, но и целого ряда наиболее выдающихся еврейских учёных и деятель искусства из в разных стран диаспоры. В этом своеобразном «пантеоне» собрание личных материалов Ахрона, весьма заметной фигуры «еврейского музыкального возрождения»[3] прошлого века, по праву находятся в том же книгохранилище, что и архивы Эйнштейна и Кафки. И всё же нельзя не задаться вопросом, что стало причиной его перемещения на столь дальнее расстояние – из Лос-Анджелеса, где прошли последние годы жизни Ахрона, на Ближний Восток? Подобный вопрос тем более обоснован, так как архивы практически всех других выдающихся русско-еврейских музыкантов, закончивших свои дни, подобно ему, за океаном (в том числе и тех из них, кто долгое время работал в Эрец Исраэль), были переданы «по последнему месту жительства» - в библиотеки США. Попутно возникает ещё один вопрос: почему передача архива Ахрона в НБИ произошла только в 1965 году, двадцать два года после смерти музыканта?

Ф. Моддел объяснял перемещение бумаг Ахрона в Иерусалим "волей композитора"[4]. Прямых подтверждений этому до сих пор не обнаружено[5]. Тем не менее, известно о многообразных контактах с Эрец Исраэль, которые композитор поддерживал на протяжении десятилетий, и они косвенным образом могут свидетельствовать в пользу этой версии.

Подобно многим своим современникам, Ахрон испытывал пристальный интерес к исторической родине, возрождение которой только началось в то время. Её образ складывался у него под воздействием не только древних текстов, но и восторженных рассказов М. Гнесина, коллеги по «Обществу еврейской народной музыки», который ещё в середине 10-х годов побывал в Эрец Исраэль и воочию наблюдал пробуждение древней земли. В 1915 году под впечатлением этих рассказов он создал монументальные "Вариации и Сонату на палестинскую тему "Эль ивнэ эт hа-Галиль [Б-г отстроит Галилею]" для фортепиано (соч. 39). Позже композитор стал активно использовать в своей вокальной музыке язык иврит, который в ХХ веке ассоциировался с сионистским движением. Так, находясь в первой половине 20-х годов в Берлине, он сблизился с театральной труппой "Театрон Эрец-Исраэли", ставившей спектакли на иврите, и создал музыку к самому известному её спектаклю "Бельшаццар" [Валтазар] (соч. 58, 1924) на сюжет, заимствованный из ТАНАХа[6].  

Вскоре после этого состоялось его концертное турне в Подмандатной Палестине, которое обозначило важную веху в культурной жизни страны. Ахрон был первым европейски известным виртуозом, выступившим здесь. С конца марта до середины июня 1924 года он дал 15 концертов, притом наряду с городами (Тель-Авив, Иерусалим, Хайфа), выступал также в кибуцах. Вскоре по его личной рекомендации здесь выступили с концертами Я. Хейфец и Л. Годовский.

Не менее значительную роль эта поездка сыграла в его собственной биографии. Путешествуя в свободное от концертов время по стране, он знакомился с музыкой различных населявших её этнических групп – халуцим[7], йеменитов[8], самаритян[9] и бедуинов. Часть из записанных тогда мелодий[10] он впоследствии использовал в своих произведениях, написанных уже после переезда в США в 1925 году (мелодии йеменских евреев в Первом концерте для скрипки, соч. 60, 1925; песнопения Пасхальной Вечерни самаритян в "Танце Саломеи" для хора и ударных инструментов, соч. 61, 1927).

Впечатления от поездки в Эрец Исраэль, которую Ахрон называл "на редкость прекрасной", заметны в его американских сочинениях вплоть до середины 30-х годов, примером чего является - песня "По Эйн-Харод" [Здесь Эйн-Харод] на стихи А. З. Бен-Ишая (ор. 69, 1933). Эти весьма популярные в 30-е годы в Эрец Исраэль стихи, на которые, помимо Ахрона, написаны ещё несколько песен местных композиторов, напоминали ему о нескольких днях в мае 1924 года, которые он провёл в кибуце Эйн-Харод в Изреельской долине[11]. Здесь Ахрон выступал перед халуцим и записывал их песни. Интересно, что за несколько недель до её создания он получил письмо от М. Гопенко, известного в Эрец Исраэль скрипача, педагога и музыкального деятеля, бывшего менеджером его гастролей 1924 года. В нём содержалось предложение вновь приехать с концертами на Ближний Восток[12]. Дело происходило во времена Великой депрессии, и по материальным соображениям Ахрон вынужден был отказаться от этого предложения.

После переезда в США в 1925 году и вплоть до конца своей жизни Ахрон поддерживал письменные контакты с поселившимися в Иерусалиме и Тель-Авиве коллегами по "Обществу еврейской народной музыки" (С. Розовский) и музыкантами, сочувствовавшими идеям этого творческого объединения (Й. Стучевский, Г. Свет и др.). Он весьма активно интересовался строительством новой национальной музыкальной культуры на возрождённой древней родине еврейского народа. В качестве одного из руководящих деятелей американской музыкально-общественной организации "Мейламм"[13], спонсора различных музыкальных институтов в Эрец Исраэль, Ахрон принимал самое непосредственное участие в реализации ряда его проектов в 30-е годы - Палестинского института музыкальной науки[14], Музыкального факультета в Еврейском университете в Иерусалиме и Музыкального отдела в библиотеке того же университета, которая являлась частью Национальной библиотеки и т.д. Впрочем, известно о его письменных контактах с этим учреждением не только по линии проектов "Мейламм"’а. Так, сохранились письма к Ахрону А. Швадрона, хранителя отдела портретов и автографов библиотеки, в одном из которых подтверждается получение его автографа (неизвестно какого именно), в другом содержится просьба прислать фотопортрет [15].

Кажется вполне естественным и даже символичным, что личный архив Ахрона находится сейчас именно в этом книгохранилище. Более того, в свете сказанного ранее о масштабах вовлеченности в музыкальную жизнь «государства в пути» представляется не столь уж важным, была ли на самом деле выражена Ахроном «воля» в отношении дальнейшей судьбы его архива. С другой стороны, ряд деталей частично сохранившейся переписки руководства Национальной библиотеке Израиля с Марией Рапгоф-Ахрон[16], вдовой музыканта и первой хранительницей его архива, обнажает некоторые дополнительные обстоятельства, существенно повлиявшие на процесс передачи этого собрания.

Из этой переписки в настоящее время известно лишь одно письмо из Национальной библиотеки от 12.06.1957, адресованное вдове композитора, которое полностью приводится ниже:

«Дорогая г-жа Ахрон!

Благодарим за полученное нами Ваше письмо от 14 мая, касающегося библиотеки Вашего покойного мужа. Позволим себе напомнить о том, что по этому поводу мы обменивались письмами в 1956-м году. Тогда мы выразили наше искреннее желание включить эту библиотеку в наше собрание полностью, и мы надеемся, Вы сможете найти спонсора для её перевозки [к нам]. Мы также связались с г-ном Цемахом из студии Габимы в Тель-Авиве[17] и были склонны полагать, что решение этой проблема продвинулось в положительном направлении.

Тем не менее, мы готовы написать ещё одно письмо, как Вы того хотите, но нуждаемся в дополнительных инструкциях относительно того, что в нём должно быть сказано. Можно лишь повторить, что мы весьма заинтересованы [anxious] получить все сочинения покойного Ахрона и любую музыку из оставленного им наследства, если только найдётся спонсор, который возьмёт на себя сопутствующие расходы.

В ожидании Вашего ответа

Искренне Ваш

Д-р Д. Гольдшмидт,

Музыкальный отдел».[18]

Как можно понять из приведённого выше письма, контакты по поводу передачи в Иерусалим архива начались, скорее всего, в предыдущем 1956-ом году, и что их инициатором была вдова композитора. Следовательно, это письмо является ответным, притом вторым по счёту, подтверждающим намерения руководства Национальной библиотеки, высказанные годом ранее. Тем не менее, на основе его содержания можно понять, как суть предложений, сделанных вдовой композитора библиотеке, так и политику, которой её администрация придерживалась в контактах с ней.

Из этого письма вытекает, что единственным препятствием в передаче архива Ахрона в Национальную библиотеку является отсутствие денег для его перемещения из Калифорнии в Иерусалим. При этом о какой-либо компенсации наследнице музыканта за предоставление этого весьма обширного собрания – денежной или же моральной – речь не идёт. Известно, однако, что в конце своей жизни М. Ахрон сильно нуждалась и, вероятно, не отказалась бы от денег, будь они предложены; с другой стороны, посвятив все годы своего вдовства пропаганде наследия И. Ахрона, она была счастлива самому факту увековечивания его памяти в Иерусалиме, и поэтому вопроса о компенсации, вероятно, даже не поднимала. В то же время М. Ахрон была поставлена в явно унизительное положение, поскольку НБИ практически устранилась от поисков кого-нибудь, кто был готов взять на себя расходы по пересылке архива композитора в Израиль – забота об этом почти целиком легла на её плечи.

Вполне вероятно, что в стремлении заинтересовать своих иерусалимских корреспондентов, вдова композитора формулировала свои предложения, принимая в расчёт их нужды – в частности, достаточно ощутимую нехватку нотных изданий в библиотеках Израиля тех лет. С этим, возможно, связано отсутствие в процитированном выше письме упоминания об архиве Ахрона как таковом. Упоминаются же «библиотека покойного мужа», «все сочинения покойного Ахрона», а также «любая музыка из оставленного им наследства», которую желали бы заполучить в Иерусалиме. Эти фразы воспринимаются как заимствования формулировок, содержавшихся в письмах самой М. Ахрон. Неизвестно, упоминала ли она в них вообще о достаточно обширной литературной части архива.

Безусловно, её, конечно же, саму в первую очередь интересовала судьба музыкальных сочинений покойного мужа. Она составила их каталог с тщательными археографическими описаниями нотных автографов и реквизитами печатных изданий, если таковые имелись[19]. Эта работа была частью основного направления её деятельности после смерти мужа - пропаганды его композиторского наследия. Необходимость в такой пропаганде ощущала не только М. Ахрон.

 Как известно, А. Шенберг откликнулся на уход из жизни своего друга И. Ахрона весьма проникновенными словами:

"Ахрон является одним из самых недооценённых [underrated] композиторов нашего времени. Однако оригинальность и основательная разработка идей в его музыке обеспечивает ей дальнейшую жизнь"[20]

Обычно цитируют первую часть этого высказывания, однако именно во второй его части сказано о качествах, которые глава Нововенской школы особенно ценил в музыке Ахрона - оригинальность и «основательная разработка идей», особо близкая его немецкому по духу музыкальному мышлению. Говоря же о «дальнейшей жизни» музыки Ахрона, Шенберг не ограничился только декларацией. В письме к К. Энгелю[21], написанном в августе 1943-го года, три месяца спустя после смерти друга, он сообщил о практических шагах в этом направлении:

"Поскольку безвременно ушедший Ахрон был оригинальным и самобытным композитором, я вместе с Гансом Эйслером, Луисом Грюнбергом, Эрнстом Тохом и Адольфом Вайсом основал комитет, в задачу которого входит широкая пропаганда его произведений путём их издания и исполнения. Г-жа Ахрон едет в Нью-Йорк и будет заниматься этими вопросами […] Я надеюсь, что она успешно с этим справится"[22].

Иными словами, долгую жизнь произведениям Ахрона должны были обеспечить не только их художественные качества, но также сугубо практические действия - их «издание и исполнение». В созданный с этой целью комитет, помимо самого Маэстро, вошли еврейские композиторы, главным образом, беженцы из Германии, группировавшиеся вокруг Шенберга; Иосиф Ахрон был единственным «русским» в их кругу. О деятельности этого комитета известно не очень много. Тем не менее, можно с уверенностью утверждать, что реализация задач, намеченных в процитированном выше письме, целиком легла на плечи Марии Ахрон. Не исключено, что именно она, а не Шенберг, могла выступить инициатором создания комитета, понимая необходимость хотя бы номинальной авторитетной поддержки извне своей деятельности по пропаганде творчества покойного мужа.

Эта деятельность была достаточно разнообразной. Был создан «Фонд Иосифа Ахрона», достаточно успешно организовывавший в первые годы после смерти композитора мемориальные концерты из его произведений. В сохранившейся корреспонденции вдовы композитора есть письма молодых скрипачей, обращавшихся к ней в поисках его произведений; она перевела на английский язык и опубликовала одну из статей Иосифа, посвящённую становлению еврейской национальной музыки[23]. Тем не менее, главной заботой Марии Ахрон было издание произведений Иосифа, не опубликованных при его жизни.

С середины 20-х годов Ахрон печатал свои новые сочинения в знаменитом австро-немецком издательстве Universal Edition, которое издавало музыку представителей тогдашнего авангарда. В США, где он в то время жил, нотные издательства не имели дела с подобной музыкой, поскольку она не сулила дохода. При этом они издавали и переиздавали те работы Ахрона, в востребованности которых публикой и музыкантами они были уверены – в частности, скрипичные аранжировки, переведённый им на английский язык «Учебник гармонии» Н. Римского-Корсакова[24] и т.д. Однако во второй половине 30-х годов издательская ситуация для Ахрона радикально изменилась. После прихода Гитлера к власти в Германии и последовавшего затем аншлюса Австрии в Universal Edition перестали печатать композиторов неарийского происхождения и тех, кого новый режим считал представителей неприемлемого для него «дегенеративного искусства». Ахрон потерял основного издателя для своих новых сочинений, что, в свою очередь, означало резкое сужение возможности их исполнения и пропаганды за пределами места его проживания (Лос-Анжелес и округа)[25]. Подавляющее большинство сочинений, написанных им после переезда в США (1925) остались в рукописи; из них он сумел издать лишь три, при том далеко не самые масштабные и показательные для новых тенденций в своём творчестве: цикл фортепианных миниатюр «Статуэтки», ор. 66, Секстет для духовых инструментов, ор. 73 и фортепианный цикл «Мир детей», ор. 70. Первые два сочинения незначительным тиражом были напечатаны кустарным способом (нотный текст воспроизведён с рукописи) в некоммерческом издательстве “New music”, которое действовало под эгидой Союза композиторов США; третье же заказал ему И. Стучевский[26] для издававшихся им в Эрец Исраэль сборников музыки еврейских композиторов для детей.   

В попытке решить проблему распространения своей музыки, композитор прибегал к паллиативам – в частности, размножению своих автографов или рукописных копий с них на стеклографе или же путём фотографирования. Процесс подобного копирования был дорог, поэтому количество копий редко превышало два экземпляра. Представление об использовании этих копий можно составить, в частности, на основании его письма от 15.9.1939 к И. Стучевскому. Ахрон сообщает о высланных ему копиях своих произведений, добавляя:

«Кто интересуется еврейскими элементами в музыке, найдёт их в этих сочинениях избытке. Но в смысле гармонии и контрапункта я ушёл значительно вперёд по сравнению с моими старыми сочинениями. Всё же нетрудно, по-моему, найти общие черты творчества для тех, кто меня знает и знаком с моими предыдущими сочинениями. Ноты я Вам выслал на днях. Страховки никакой не принимают. В случае ненахождения адресата (т.е. Вас) они ноты передадут в университет. Прошу мои сочинения показать Розовскому, Свету и другим, проявляющим интерес; но ноты остаются в Ваших руках и под Вашей ответственностью. Когда надобность в них пройдёт, будьте добры вернуть их мне; а если бы, паче чаяния, я нашёл для них издателя, то спешки в возвращении нет»[27].

Итак, даже близким друзьям композитор вынужден был предоставлять свою музыку во временное пользование, не имея возможности дарить им её из-за недостатка экземпляров. И это далеко не единственная деталь, которая заставляет обратить на себя внимание в процитированном фрагменте письма к Стучевскому. Например, весьма символична фраза: «в случае ненахождения адресата, ноты передадут в университет». Спустя годы Еврейский университет, в старом кампусе которого на горе Скопус тогда находилась Национальная библиотека Израиля, сам станет адресатом, по которому из Лос-Анжелеса будет отправлена ещё посылка с нотными автографами и иными материалами Иосифа Ахрона, гораздо более внушительная по размерам и весу. (Правда, в момент прибытия архива Ахрона Национальная библиотека окажется уже в новом университетском кампусе в Гиват-Раме.)

Возвращаясь к деятельности упомянутого ранее комитета под эгидой Шенберга, следует сказать, что Мария Ахрон в начале осени 1943 года действительно отправилась в Нью-Йорк. Как уже говорилось, более всего вдова композиторов была озабочена издательской судьбой его наследия, однако если она на самом деле полагала, что магию имен вошедших в комитет Шенберга, может помочь ей во взаимоотношениях с американскими издателями, то этот её расчёт не оправдался. Ответы, которые М. Ахрон слышала от них, поначалу были достаточно вежливыми и даже внушали некоторую надежду: собеседники ссылались «на войну и недостаток бумаги», но намекали, что после победы можно будет вернуться к обсуждению её предложений. Однако после 1945 года ей уже откровенно говорили о том, что издание музыки И. Ахрона нерентабельно. Продолжавшиеся не менее десяти лет попытки вдовы композитора найти общий язык с музыкальными издателями – не только американскими, но и Universal Edition - ничем положительным не закончились. В этих контактах она иногда оказывалась в ситуациях, достаточно унизительных для её собственного достоинства, не говоря уже о памяти её покойного мужа. Например, продолжая практику покойного мужа, о которой речь шла выше, М. Ахрон предложила нью-йоркскому издательству «Карл Фишер» во временное пользование рукописи нескольких сочинений мужа для ознакомления интересующихся. Вероятно, она надеялась, что таковые найдутся, и это убедит издательство изменить своё отношение к произведениям, представляющим основную линию его творчества. Однако спустя несколько месяцев эти рукописи были возвращены ей с объяснительной припиской «ввиду невостребованности».

Здесь, вероятно, следует искать причину неспешности в отношении решения судьбы его архива. От его передачи в какое-либо книгохранилище её удерживала необходимость ежедневного доступа к нотным и иным его материалам, обусловленная её деятельностью по пропаганде наследия И. Ахрона. Теперь, тринадцать лет спустя после смерти мужа, когда сама она разменяла уже восьмой десяток, откладывать решение его судьбы далее было уже невозможно, М. Ахрон всерьёз озаботилась этой проблемой. Однако свидетельствовало ли её обращение в Национальную библиотеку в Иерусалиме о том, что она потеряла надежду на публикацию неизданных произведений мужа. Сохранившиеся письма к ней Соломона Розовского[28], полученные ею в последний год жизни, говорят, скорее, об обратном. 

Уведомляя в первом из них, помеченном 28.05.1959, о своей предстоящей научной командировке в Израиль, Розовский уверял свою корреспондентку, что большая занятость не заставит его отказаться «от кампании за напечатание манускриптов Иосифа Ахрона». Из этой фразы, как из её контекста, можно понять, что издательская проблема обсуждалась между участниками переписки ранее и, скорее всего, по инициативе вдовы композитора. Здесь нельзя не задаться вопросом, существовала ли какая-либо связь между обращением в Национальную библиотеку с предложением передать архив Ахрона и попыткой издать в Израиле поздние сочинения Ахрона? Скорее всего, какая-то связь между тем и другим была, тем более, что перемещение архива в Израиль существенно облегчило бы издание там его произведений. Что же касается надежд вдовы композитора на возможность «напечатания манускриптов Иосифа Ахрона» в Израиле, то они возникли отнюдь не на пустом месте.  

Как уже говорилось, в архиве Ахрона сохранились следы контактов его вдовы с теми австро-немецкими (Universal Edition) и американскими («Карл Фишер» и др.) музыкальными издательствами, которые при жизни Иосифа печатали его сочинения. Ахрон издавался при жизни ещё в двух странах - России (до начала 20-х годов) и Эрец Исраэль, однако о соответствующих контактах М. Ахрон ничего не известно. Маловероятно, чтобы она обращалась с подобными просьбами в Россию. Хотя никаких политических препятствий этому не было[29], в 40-е годы уже не существовало тех издательств, с какими композитор в своё время сотрудничал, а для новых, «советских» издательств его музыка оставалась «идеологически чуждой» и после окончания эпохи «борьбы с космополитизмом». Иначе обстояло дело в Эрец Исраэль.   

Здесь в конце 30-х годов обосновался И. Стучевский, который почти сразу после переезда в Эрец Исраэль занял пост инспектора по делам музыкального образования от «Ваад Леуми» (Национального комитета). Он преклонялся перед Ахроном, одним из пионеров современной еврейской музыки, и интересовался его творчеством. Стучевский инициировал выпуск сборников еврейской музыки для детей, в которых опубликовал уже упоминавшийся фортепианный цикл Ахрона «Мир детей», ор. 70. Очевидно, не без его влияния в 40-е годы, до провозглашения Государства Израиль, были переизданы написанные ещё в России скрипичные пьесы Ахрона на еврейские темы и его хоровые «Песни еврейских рабочих». А в 1947 году в редактируемой Стучевским серии «Библиотека еврейской музыки» (издательство «Й. Найдат», Тель-Авив) вышло ещё одно произведение Ахрона - «Элегия» для струнного квартета (или струнного оркестра), посвящённая Ю. Энгелю ор. 62 (1927)[30]. Судя по году издания, вполне возможно, что оно было приурочено к двадцатилетию со дня смерти этого выдающегося еврейского музыканта.

«Элегия» была в числе девяти произведений, которые Ахрон послал в сентябре 1939-го года Стучевскому для ознакомления. Судя по словесным надписям в одной из сохранившихся в архиве рукописных копий этого произведения, выполненных по-немецки, автор первоначально планировал напечатать его в Universal Edition, но по не зависевшим от него причинам не успел осуществить своё намерение. Дальнейшая судьба этих рукописей пока не выяснена; вполне возможно, что в условиях разгоревшейся Второй мировой войны было сочтено опасным посылать их обратно. Но вполне возможно, что Стучевский озаботился изданием этих сочинений, а потому, в соответствии разрешением, полученным от Ахрона, не торопился с возвращением полученных им рукописей. Когда были начаты переговоры об издании «Элегии», неизвестно, однако при его подготовке редактор мог воспользоваться присланным в своё время автором материалом.

«Элегия», написанная весьма радикальным гармоническим языком и при этом опирающегося на древние еврейские интонационные источники, в полной мере представляет «нового» Ахрона. К сожалению, из-за весьма малого тиража сегодня это издание стало библиографической редкостью, и в Израиле его можно найти только в архиве Ахрона. Неизвестно, планировал ли Стучевский издание других присланных ему Ахроном рукописей. С начала 50-х годов он прекратил заниматься административной деятельностью, в рамках которой занимался изданием современной еврейской музыки, однако трудно сказать, в какой мере подобное обстоятельство могло сказаться на издательской судьбе этих сочинений. Среди причин же, по которым для издания была выбрана именно «Элегия», помимо её посвящения, а также весьма небольшого объёма, могли сыграть свою роль «личные мотивы»: эта пьеса могла привлечь внимание Стучевского, в прошлом виолончелиста знаменитого «Венского квартета», своим безупречным письмом для струнного ансамбля.

«Элегия» вышла в свет в те же годы, когда М. Ахрон безуспешно пыталась убедить американских издателей печатать произведения покойного мужа. Она не могла не знать об этом издании, авторские права на которое перешли к тель-авивскому издательству «Найдат», на что требовалось её письменное согласие. Однако никаких следов её контактов по этому поводу с издательством или же со Стучевским как редактором, обнаружить не удалось. Не исключено, что в переориентировании на Израиль издательских планов вдовы Ахрона осуществлённые Стучевским в 30-е-40-е годы издания произведений композитора могли сыграть определённую роль, а Розовский, который, несмотря на многолетнее проживание в США, сохранил связи в музыкальном мире Израиля, мог помочь ей в их реализации. О том, чем закончилась его миссия, известно из письма, которое М. Ахрон получила от него уже в январе 1960 года, во возращении из командировки, которая растянулась на семь с половиной месяцев. Касаясь своей попытки обсудить возможность издания произведений Ахрона в Израиле, Розовский написал, что это «вызвало полное недоумение, несмотря на глубокое уважение и полное признание больших заслуг Иосифа в области еврейской композиции. Мне объясняли, что нет никакой возможности удовлетворить даже двадцатую часть законных требований израильских композиторов, которые изрядно бьются [с этой проблемой] (не только в смысле печатания) и указывали на единственный адрес - Америка».

Итак, круг замкнулся… Думается, что дело здесь не только в нежелании местного музыкального истеблишмента делиться с «чужаком».  Не вполне объясняет эту ситуацию привычка жить на пожертвования «из галута», которая сложилась в Эрец Исраэль задолго до возникновения государства, которая лежит в основе апелляций к «богатому американскому дядюшке», на чьи деньги можно и переместить в Иерусалим архива Ахрона, и издать его сочинения. Перефразируя один древний текст, можно сказать, что «новый Израиль забыл Иосифа Ахрона». Посвятив много энергии строительству музыкальной жизни «государства в пути», он оказался неактуальным в реальном государстве. Кроме того, последствия его заочной вовлеченности в 30-е годы в трения между музыкантами, принадлежавшими к разным волнам Алии, могли сказаться в 50-е годы. Как заметил по сходному поводу один мудрый человек, «обиды в художественном мире помнят долго и даже передают по наследству»[31]   

Возвращаясь к только что процитированному письму, следует сказать, что М. Ахрон скончалась вскоре после его получения. А через несколько лет после её смерти наконец-то нашлись деньги для оплаты пересылки архива композитора в Иерусалим. Почти десятилетняя задержка, омрачённая смертью хранительницы собрания, не лучшим образом сказалась на сохранности его материалов, однако эта история – тема отдельного очерка. Кроме того, в 1966 году, вскоре после прибытия архива, «Израильское музыкальное издательство» (I.M.P.) в Тель-Авиве опубликовано, неизвестно по чьей инициативе, ещё одно сочинение Ахрона – «Танец Саломеи» ор. 61 (1925). В любом, однако, случае это стало возможным только благодаря прибытию в страну архива Ахрона, где находился автограф партитуры «Танца Саломеи» (среди рукописей, которые композитор в своё время посылал Стучевскому, этого произведения не было). Тем самым цели, которые ставила перед собой М. Ахрон, договариваясь о передаче архива мужа в Иерусалим, с одной стороны, и выясняя возможность издания в Израиле сочинений Иосифа – с другой, были наконец реализованы, хотя первая, как уже было сказано, слишком поздно, а вторая - лишь частично.  

Весьма необычная партитура «Танца Саломеи», вдохновлённая «Свадебкой» Стравинского (интонационная основа - древнейшие музыкальные элементы из литургии самаритян; состав - хор, фортепиано и ударные), не стала, к сожалению, началом серии изданий сочинений Ахрона. Всё это – результат недостаточного интереса к весьма неординарному и разностороннему творчеству Ахрона - ведь для подавляющего большинства знатоков и любителей музыки, как и во времена Шенберга, он остаётся лишь автором «Еврейской мелодией» и нескольких других хитов романтического скрипичного репертуара, основанных на еврейских мелодиях. Однако говоря о недооценённости Ахрона недостаточно констатировать только узость представлений о его творчестве. Его иерусалимский архив до сих пор вызывал к себе интерес, в основном, исполнителей, искавших для себя новый репертуар. Между тем, это обширное - даже после всех многочисленных потерь последних десятилетий – и разнообразное по составу собрание является ключом к пониманию личности этого художника, а потому нуждается в исследователях-специалистах, притом не только по еврейской музыке. В нём хранится немало документов по истории художественной культуры Серебряного века и Русского Зарубежья, в контексте которых протекала творческая жизнь Ахрона. 


[1] Национальная библиотека Израиля (далее - НБИ), Mus. (Музыкальный отдел) 12.    

[2] См.: Шалит Ш. Музыка и слово (композитор Иосиф Ахрон, 1886-1943) //Израиль ХХI, №22(июль 2010).

[3] Термин А. Вайсера. См.: Weisser A. The modern renaissance of Jewish music: events and figures, Easter Europe and America. N.Y., 1954.

[4] См.: Moddel Ph. Joseph Achron, Tel-Aviv, 1966, P.8.

[5] Так, единственный в иерусалимском архиве документ, содержащий его «посмертную волю» - прощальное письмо к жене, составленное за несколько месяцев до кончины - не содержит никаких имущественных распоряжений, в том числе касающихся архива. Неизвестно, оставил ли Ахрон завещание, имеющее юридическую силу, и был ли назначен им душеприказчик.

[6] Несколько лет спустя композитор создал на основе этой музыки своё самое монументальное оркестровое произведение - "Две картины" (Ор. 58).

[7] Букв. «пионеры»; представители первых волн Алии (репатриации), главным образом из Восточной Европы, которые занялись сельскохозяйственным освоением незанятых земель в тогдашней Палестине.

[8] Евреи из Йемена. В обсуждаемый период большая община недавних выходцев из этой арабской страны проживала в квартале «Керем теймани» [Йеменский виноградник] в южной части современного Тель-Авива.

[9] В одну из поездок по Эрец Исраэль Ахрон посетил гору Гризим, где присутствовал на Пасхальной службе в храме самаритян (шомроним).

[10] Соответствующие полевые записи хранятся сохранились в иерусалимском архиве Ахрона (см.: НБИ, Mus. 12, Е 12-16).

[11] Эйн-Харод [Источник паломника] известен уже в Книге Судей как лагерь военачальника Гидеона. Позднейшая христианская традиция ошибочно отождествила его с местом битвы Давида с Голиафом, что отразилось в его арабском названии Айн-Джалуд [Источник Голиафа]. Впрочем, в Средние Века эта местность действительна стала местом двух величайших сражений в истории Ближнего Востока – Саладина с крестоносцами (1183) и мамлюков с монголами (1260).

[12] НБИ, Mus.12, Н 47

[13] Сокращение от "Махон Эрец-Исраэли ле-Мада'эй Мусика" (иврит) [Институт музыкальных наук Страны Израиля]. Наряду с уроженцами США в деятельности "Мейлам" принимали участие многие выдающиеся музыканты-эмигранты еврейского происхождения: Д. Мийо, Э. Тох, О. Фрид и др. Почётным членом этой организации был А.Шенберг, которого ввёл в неё Ахрон. Подробнее о деятельности этой организации см.: Heskes I. Shapers of American Jewish Music: Mailamm and the Jewish Music Forum, 1931-62, American Music. Vol. 15, No. 3 (Autumn, 1997), pp. 305-320

[14] Первоначально назывался по-немецки “Weltzentrum für Jüdische Musik” [Всемирный центр еврейской музыки]; ныне «Центр исследований еврейской музыки» при Еврейском Университете в Иерусалиме.

[15] См.: Mus.12, Н 48, 49

[16] Мария Евгеньевна Ахрон (1886-1960) – петербургская певица и вокальный педагог, дочь Е. Рапгофа, основателя музыкальных курсов в Петербурге, позднее преобразованных в музыкальное училище им. Мусоргского.

[17] Очевидно, имеется в виду известный еврейский актёр, режиссёр и хореограф Биньямин Цемах (не путать с его братом Нахумом, организатором театра «Габима»), который, который, проживая с 1926 года в США, был хорошо знаком с четой Ахрон. В описываемое время он был приглашён руководить студией «Габимы» и до начала 70-х годов делил свою жизнь межу США и Израилем. Судя по всему, Цемах, также, как и М. Ахрон, занимал поиском спонсора для перевозки архива.

[18] См.: НБИ, Mus. 12, М (материалы М. Ахрон; нумерация документов отсутствует).

[19] Works of Joseph Achron (см: НБИ, Mus. 12, I 2).

[20] Цит. по изд.: Nono-Schonberg N. Arnold Schönberg 1874-1951, S. 389. См. также: Бутир Л. "…Есть с кем поговорить "по душам"… О взаимоотношениях Иосифа Ахрона и Арнольда Шёнберга//Композиторская техника как знак. Сб. статей к 90-летию со дня рождения Юзефа Геймановича Кона. Петрозаводск, 2010, С.258-68.

[21] Карл Энгель (1883-1944) – известный американский музыкальный деятель, уроженец Франции.

[22] Nono-Schonberg, S. 389

[23] См.: Achron J. Some notes on the State of Contemporary Jewish Music//The Reconstructionist, 1947, #7, P. 21f. Русский оригинал этой работы см: «Еврейские композитор имеют свою «почву», могущую быть плодородной». Три эссе И. Ахрона о современной еврейской музыке (публикация Л. Бутира)//Из истории еврейской музыки в России. Вып. 3, Санкт-Петербург, 2015, С. 341-63.

[24] Этот перевод переиздаётся до сих пор (последний раз в 2007 году).

[25] Как автор «современной» музыки, в 30-е годы Ахрон был хорошо известен в Южной Калифорнии, где состоялись премьеры всех его новых сочинений, которые были благосклонно встречены публикой и высоко оценены прессой.

[26] Иоахим (Йегохин) Стучевский (1891-1982) – выдающийся виолончелист, еврейский композитор и израильский музыкальный деятель Он был также является автором нескольких музыкально-публицистических книг и исследования о клезмерской музыке.

[27] См.: Музыкальный центр им. Ф. Блюменталь (Тель-Авив), фонд. Стучевского, 5/1/1№53

[28] С.Б. Розовский (1883-1962) – композитор и выдающийся исследователь литурической музыки. С 1925 по 1948 годы жил в Эоец Исраэль, после чего, перебрался в США. С Ахроном его объединяла дружба, начавшаяся в консерваторские годы.

[29] Чета Ахрон покинули РСФСР вполне легально и не считались невозвращенцами; они не только не занимались в США деятельностью, которая могла быть расценена как «антисоветская», но, более того, активно участвовали в работе организаций, устанавливавших культурные контакты между США и СССР. Небезынтересно также, что в Третьем Рейхе И. Ахрон, придерживавшихся весьма умеренных либеральных воззрений, был объявлен агентом «еврейского Коминтерна», а в США его имя удостоилось включения в известный справочник по антикоммунизму (см.: Dilling E. K. The Red Network. A Who’s Who and Handbook of Radicalism for Patriots. Chicago, 1935, P. 127). 

[30] Из имени Энгеля в написании латинскими буквами Ахрон извлёк основной мотив пьесы e-g-e/

[31] Имеются в виду конфликт между «русскими» музыкантами, представителями Второй и Третьей Алии, и «немецкими», прибывшими в составе Пятой Алии в 30-е годы. Этого конфликта коснулся в своей книге Й. Хиршберг (см.: Hirschberg J. Music in the Jewish Community of Palestine, 1880-1948: A social History.  Oxford, 1996).

 

.